Айсберг
Шрифт:
— Я сказал что-то смешное? — спросил он.
— Похоже, у нас вечер комплиментов женщинам и их глазам, — сказал Питт.
Кирсти объяснила Рондхейму, в чем дело, и поспешно представила Сандекера.
— Настоящее удовольствие познакомиться с вами, адмирал. — Глаза Рондхейма снова стали холодными. — В морских кругах широко известна ваша репутация моряка и океанографа.
Адмирал пожал Рондхейму руку и повернулся к Питту.
— Майор Дирк Питт, мой директор отдела особых проектов.
Рондхейм на мгновение задержался, холодно и профессионально
— Майор Питт.
— Здравствуйте.
Питт стиснул зубы — Рондхейм сжал его руку, как тисками. Питт подавил желание ответить тем же; напротив, он безвольно расслабил руку.
— Боже, мистер Рондхейм, какой вы сильный.
— Простите, майор. — Рондхейм с явным отвращением поморщился и отдернул руку, словно коснулся провода под напряжением. — Люди, работающие под моим началом, грубоваты, приходится так с ними и обращаться. На палубе рыбацкого судна я иногда забываю вести себя как джентльмен на суше.
— Господи, мистер Рондхейм, не надо извиняться. Я восхищаюсь сильными мужчинами. — Питт поднял руку и пошевелил пальцами. — Никакого вреда: кисть я по-прежнему удержу.
— Вы рисуете, майор? — спросила Кирсти.
— Да, главным образом пейзажи. А еще мне нравится делать натюрморты из цветочных лепестков… В цветах есть что-то вдохновляющее, не правда ли?
Кирсти с любопытством посмотрела на Питта.
— Мне бы хотелось увидеть ваши работы.
— К несчастью, все мои холсты в Вашингтоне. Тем не менее, я рад был бы представить вам свои впечатления об Исландии, пока я еще здесь. — Питт по-женски прижал палец к губам. — Да, акварели — то, что надо. Может, вы захотите повесить их в своем кабинете.
— Вы очень добры, но я не могу принять такой подарок.
— Вздор, — прервал Питт. — Ваше побережье великолепно. Я просто умираю от желания проверить, смогу ли передать противоборствующие силы моря и скал, когда они сталкиваются в естественном извержении света и цвета.
Кирсти вежливо улыбнулась.
— Ну, раз уж вы настаиваете, взамен вы должны позволить сделать что-нибудь для вас.
— Я прошу об одном одолжении — о лодке. Чтобы воздать вашей береговой линии должное, я должен писать ее с моря. Ничего роскошного. Подойдет любой небольшой катер.
— Обратитесь к моему начальнику пристани, майор. У него будет вас ждать катер. — Она немного замялась: Рондхейм встал над ней и положил руку ей на плечо и на шею. — Наши корабли стоят у двенадцатого причала.
— Пойдем, дорогая, — сверкнув белыми зубами, негромко сказал Рондхейм. — Макс сегодня читает из новой антологии. Нельзя опаздывать. — Рука его сжалась, и Кирсти закрыла глаза. — Надеюсь, нас любезно извинят.
— Да, конечно, — сказал Сандекер. — Это были два прекрасных часа, мисс Файри. Спасибо, что присоединились к нам.
И прежде чем кто-нибудь успел еще что-нибудь сказать, Рондхейм крепко взял Кирсти за руку и повел из зала. Как только они вышли, Сандекер бросил салфетку на стол.
— Ладно, Дирк, объясните-ка нам это маленькое представление.
— Какое
— Я восхищаюсь сильными мужчинами, — передразнил Сандекер. — Что означает это ваше голубое представление? Не хватало только растягивать слова.
Питт облокотился на стол и подался вперед; его лицо стало серьезным.
— В некоторых обстоятельствах серьезное преимущество — если тебя недооценивают. У нас как раз такая ситуация.
— Рондхейм?
— Совершенно верно. Он причина того, что Файри неожиданно отказалась сотрудничать с Соединенными Штатами и НПМА. Этот человек не кукла и не дурак. Когда он женится на Кирсти Файри, контроль над двумя крупнейшими частными компаниями мира окажется в одних руках. Это открывает бесконечные возможности. Исландия слишком мала, ее правительство слишком слабо по сравнению с будущим картелем Файри и Рондхейма. Экономика страны не способна будет сопротивляться, когда картель приберет ее к рукам. Затем при условии правильной стратегии Фарерские острова и Гренландия дадут Рондхейму контроль над всей Северной Атлантикой. Можно только гадать, куда устремят его амбиции после этого.
Сандекер покачал головой.
— Слишком много предположений. Кирсти Файри никогда не станет вмешиваться в международную политику.
— Ее никто не спросит, — сказал Питт. — В браке вся добыча переходит к доминирующей личности.
— Влюбленная женщина слепа, вы это хотите сказать?
— Нет, — ответил Питт. — Не думаю, что этот брак будет основан на любви.
— Вы специалист и по сердечным делам? — саркастически спросил Сандекер.
— Ни в коем случае, — с улыбкой ответил Питт, — но, к счастью, такой специалист у нас есть — специалист с природным чутьем в этой области. — Он повернулся к Тиди. — Не хотите дать свою, женскую оценку, дорогая?
Тиди кивнула.
— Она его страшно боится.
Сандекер задумчиво посмотрел на нее.
— Что вы хотите этим сказать?
— То, что сказала, — решительно ответила Тиди. — Мисс Файри до смерти боится мистера Рондхейма. Разве вы не заметили, как он стиснул ей шею? Ручаюсь, всю следующую неделю, пока не исчезнут синяки, ей придется носить платья с высоким воротом.
— Вы уверены, что не выдумываете и не преувеличиваете?
Тиди покачала головой.
— Она едва сдержала крик.
Взгляд Сандекера неожиданно стал враждебным.
— Проклятый сукин сын. — Он внимательно посмотрел на Питта. — Вы тоже это заметили?
— Да.
Это лишь усилило гнев Сандекера.
— Тогда почему не остановили его?
— Не мог, — ответил Питт. — Для этого пришлось бы выйти из образа. У Рондхейма есть все основания считать меня голубым. Я хочу, чтобы он и дальше так думал.
— Хотелось бы думать, что вы отдаете себе отчет в своих действиях, — мрачно сказал Сандекер. — Однако, боюсь, хвастая, что вы художник, вы загнали себя в угол. Я точно знаю, вы и прямую не способны провести. «Естественное извержение света и цвета», Бог ты мой!