Айсберг
Шрифт:
Коски какое-то время стоял молча. Он удивленно покачивал головой и все еще делал это, когда доктор Ханневелл ударил кулаком по столу с картами.
— Вот оно, джентльмены! Точное местоположение нашего призрачного корабля плюс-минус несколько миль. — Ханневелл был великолепен. Если он и чувствовал напряженность последних нескольких минут, то никак не показывал этого. Сложив карту, он сунул ее в карман плаща. — Майор Питт, я думаю, нам стоит как можно быстрей отправляться.
— Как скажете, док, — согласился Питт. — Я прогрею мотор и буду готов к вылету через
— Хорошо, — кивнул Ханневелл. — Мы сейчас в том районе, где айсберг заметили с патрульного самолета. Согласно моим расчетам, при нынешней скорости дрейфа айсберг должен завтра достичь края Гольфстрима. Если ледовый патруль верно оценил его размеры, айсберг уже тает со скоростью тысячи тонн в час. Войдя в теплые воды Гольфстрима, он не проживет и десяти дней. Единственный вопрос, на который у нас нет ответа, — когда корабль освободится от льда. Возможно, он уже утрачен; но можно надеяться, что он выдержит еще несколько дней.
— Какова, по вашим расчетам, дистанция перелета? — спросил Питт.
— Примерно девяносто миль до айсберга, — ответил Ханневелл.
Коски взглянул на Питта.
— Как только вы подниметесь, я сброшу скорость до одной трети и буду держать курс один-ноль-шесть градусов. Сколько, по-вашему, пройдет времени до нашей встречи?
— Три с половиной часа — столько времени может занять наша работа, — ответил Питт.
Коски задумался.
— Даю вам четыре часа. Через четыре часа я приду к айсбергу за вами.
— Спасибо, коммандер, — сказал Питт. — Поверьте, я искренне благодарен вам за заботу.
Коски поверил.
— Вы уверены, что не стоит ближе подводить «Катавабу» к району ваших поисков? Если у вас что-нибудь произойдет на айсберге или вы просто упадете в море, не уверен, что смогу вовремя добраться до вас. В семи градусной воде человек способен прожить всего двадцать пять минут.
— Нам придется рискнуть. — Питт допил кофе и посмотрел на пустую чашку. — Если один из русских траулеров заметил в воскресенье самолет в далеком от обычных летных маршрутов районе, русские уже могли учуять крысу. Поэтому нам придется последнюю часть пути проделать в вертолете. Мы полетим низко, вне досягаемости радаров, и увидеть нас будет нелегко. К тому же важно время. Мы прилетим к месту нахождения «Новгорода» и улетим оттуда в десять раз быстрей, чем на «Катавабе».
— Ладно, — вздохнул Коски. — Вам виднее. Только постарайтесь вернуться на посадочную платформу… — он помолчал, глядя на часы, — …не позже 10:30. — Он улыбнулся. — Если будете послушными и вернетесь вовремя, вас будет ждать бутылка «Джонни Уокера».
Питт рассмеялся.
— Вот это настоящий побудительный мотив.
— Мне это не нравится! — кричал Ханневелл, стараясь перекрыть гул вертолетного двигателя. — Мы уже должны были что-нибудь увидеть.
Питт посмотрел на часы.
— Учитывая, сколько прошло времени, ничего страшного. В нашем распоряжении еще два часа.
— А нельзя подняться выше? Если удвоить дальность обзора, мы удвоим шансы обнаружить айсберг.
Питт
— Нельзя. Это удвоит и шансы обнаружить нас. Безопасней оставаться на высоте сто пятьдесят футов.
— Мы должны найти его сегодня, — сказал Ханневелл с тревогой на своем лице Купидона. — Завтра может быть слишком поздно для второй попытки.
Он некоторое время изучал разложенные на коленях карты, потом взял бинокль и посмотрел на север, где плыла целая группа айсбергов.
— Видели айсберг, сходный с описанием нашего? — спросил Питт.
— Примерно час назад мы пролетели над подходящим по размерам и конфигурации, но на нем не было красной краски.
Ханневелл в бинокль осмотрел поверхность океана, покрытую сотнями массивных айсбергов. Одни были угловатые, с острыми краями, другие ровные и круглые, словно кто-то в случайном порядке забросал поверхность моря белыми, как бумага, геометрическими телами.
— Мое самолюбие уязвлено, — печально сказал Ханневелл. — Никогда с уроков тригонометрии в школе мои вычисления не оказывались такими неточными.
— Может, ветер переменился и айсберг пошел другим курсом.
— Вряд ли, — ответил Ханневелл. — Масса подводной части айсберга в семь раз превышает массу надводной. Только океанское течение может оказать некоторое воздействие на его курс. По течению айсберг легко движется навстречу ветру в двадцать узлов.
— Непреодолимая сила или действие какого-либо неподвижного объекта.
— Айсберг такой величины почти неуничтожим, — Ханневелл говорил, всматриваясь в бинокль. — Конечно, в теплых водах айсберги начинают таять. Но во время движения по Гольфстриму они не склоняются ни перед штормом, ни перед человеком. Айсберги пытались разрушить торпедами, снарядами из восьмидюймовых морских пушек, большим количеством зажигательных бомб, их покрывали угольной пылью, чтобы ускорить таяние на солнце. Результат можно сравнить с ущербом, который понесет стадо слонов, обстрелянное из пращей племенем хилых пигмеев.
Питт заложил резкий вираж, чтобы избежать столкновения с крутыми стенами высокого айсберга, и Ханневелл схватился за живот.
Он снова посмотрел на карту. Они облетели двести квадратных миль и ничего не достигли. Он сказал:
— Давайте пятнадцать минут лететь точно на север. Потом повернем на восток вдоль края поля айсбергов. Потом десять минут на юг — и снова на запад.
— Начинаем один расчетный квадрат на север, — сказал Питт. Он слегка накренил машину, потом дождался, чтобы компас показал ноль.
Шли минуты, и на лице Ханневелла все сильнее отражалась усталость.
— Каково положение с горючим?
— Пусть это будет наша самая большая неприятность, — ответил Питт. — Нам скорее не хватит времени и оптимизма.
— Придется признать поражение, — устало сказал Ханневелл. — Оптимизм я утратил уже с четверть часа назад.
Питт пожал Ханневеллу руку.
— Держитесь, док, — ободряюще сказал он. — Наш ускользающий айсберг может быть в двух шагах.
— Если он там, это нарушение всех законов мироздания.