Айва
Шрифт:
— Будет исполнено, — начал откровенно паясничать маг.
— И кота моего, если вернётся, не пугай, — в конец рассвирепела я.
— Пылинки с него сдувать буду, — заверил Азар.
— Не нравишься ты мне, — поделилась впечатлениями я напоследок, и вышла.
— А уж как ты-то мне, ведьмочка, прямо руки чешутся… и не только, — понеслось мне вслед.
Коварно улыбнулась, зная точно, что теперь-то он мне ничего плохого сделать не сможет, пусть хоть весь исчешется, и пошла в город.
***
Нехорошее предчувствие появилось уже на подходе. От моей избушки до города
Я ещё до мосточка подметила, что на лужку выпаса нет. А как через ручей шла, тишина, в которой ни уток, ни гусей не слыхать, ещё больше насторожила. А как в пригород вошла, так совсем не по себе стало. Тишина стояла такая… будто мёртвая. Ни ребятня, ни собака не залает. Хотя, на меня никакая псина никогда и не гавкала. Но тут, прямо будто вымерли все, или попрятались…
Нехорошо так стало, тревожно. Но иду, узнать-то, в чём дело, нужно. А вдруг помощь моя понадобится. Да, глупо. Но я ж уже признала, что дура, себя не берегу, первую заповедь ведьминскую не соблюдаю, а именно «себя береги прежде всего, ты матери-силе принадлежишь». Я матери-силе ещё не принадлежу, так что и беречь себя пуще всего смысла нет.
Иду по улице пустой, мурашки по спине, по сторонам оглядываюсь. И тут как выскочит кто-то из подворотни. Я и завизжала, коротко так. Взвизгнула, вспомнила, что ведьма я, одёрнула себя.
А передо мной дядька Атарь, местный забулдыга и хороводник. Встал ровно, плечики свои узкие расправил, шапчонку змусоленную поправил, дыхнул смрадом выпивошным и абсолютно трезвым голосом говорит:
— Шла бы ты, Айвочка, детка, домой. Да и не высовывалась, пока не позовём.
— Это почему? — удивилась я.
— А потому, что по городу сыскари имперские рыщут, по вашу магическую душу, — шёпотом поведал мне дядька Атарь.
— Так я не маг, — улыбнулась я ему, а у самой в груди похолодело.
Знаю я мага, которого тут разыскивают. Что же он такое сотворил-то, что его даже имперские сыскари разыскивают? Вот я угодила-то! Думала, просто мага спасаю, а теперь выходит, что он ещё и преступник?! Сыскари имперские абы кого не ловят, их только за самыми отъявленными преступниками пускают.
— Оно, знаешь, перестраховаться лучше будет, — дядька Атарь протянул. — Тебе чего нужно-то было в городе? Может, я по тихому принесу, а?
— Так прямо и рыщут? — сощурилась я.
— Да вот полчаса назад тут были, все дома обходили, но мы ж про тебя никому. Ты наша одна способа, — приложив кривой палец к сухим обветренным губам, шепнул дядька Атарь.
— А знаешь, дяденька, я тебя, наверное, и послушаю, — пробурчала я.
— Так надо-то чего? — спросил он. — Может из еды чего? Мужика-то так просто не прокормишь.
Я замерла, вздрогнула, и на него во все глаз посмотрела.
— Да ты не боись, Айвочка, — улыбнулся дядька Атарь. — Ты ж для нас как солнышко ясное, спасаешь и привечаешь всех. И меня по зиме от обморозу два разочка
— Дядь Атарь… — я растерялась. — Вы… спасибо вам, дядь Атарь.
За руку его схватила, сжала, а у самой слёзы в глазах.
— Ты мне это брось, девка! — пригрозил выпивоха местный. — Вот ещё ведьма да глаза мокрые казать будет. Увидит кто, не поймут.
— Простите, — шмыгнула я носом.
— Говори давай, чего надо? Схожу возьму, — пробурчал дядька.
И вот тут мне совсем стыдно стало. И не виновата ни в чём, а стыднооо.
— Мне бы это, — глаза опустила, — одёжку…
— Так, одёжка тебе нужна, значится, — перебил дядька Атарь. — Для себя не попросила бы. Знать мужику твоему надобно? А мужик, как я слыхивал, большой будет. С нашего кожемяку, как пастуший Сайка сказывал.
— Ну да, примерно такой, — совсем покраснев промямлила я. И затараторила: — Только одежду надо добротную, хорошую, а мадам Параси можно взять, или у братьев Эжидаров. Вот монеты, только, дядь Атарь, никому… жизнью обязана буду.
— Ты мне это брось, — погрозил мне пальцем дядька Атарь. — Это я тебе жизнью не раз обязан. Глядишь часть долга-то и отплачу.
— А можно ещё поесть чего? — совсем засмущалась я. — Булок там, или может на мясо копчёное что останется.
— Эх ты, — покачал головой дядька Атарь. — Сердце большое, душа широкая, а бабье-то куда дела? Учиться тебе, Айвочка, надобно, да не ведьмовскому вашему, а жизненному, женскому.
И дядька Атарь пошёл по проулку, обернулся, махнул рукой и прикрикнул:
— Домой иди, принесу всё часа через два!
И вот я сейчас не поняла, это он на что намекал?
Глава 5
Домой возвращалась со всё нарастающей злостью. Вот же маг! Выставил себя невинно пострадавшим, чуть ли не жертвой разбойников лихих, а на деле-то как оказалось! Его сыскари имперские ищут! Преступник он, а я, значит, теперь, пособница его. Да не дождётся! Вот приду и выпровожу сразу же! И пусть только попробует против что сказать. Запугать меня решил, ушлый! Так я теперь знаю, кто его ищет. И мне сыскари ничего не сделают. Я для них вообще неприкосновенна. Я не инициированная ведьма, дочь храма, чьи обычаи империя чтит. Так что выкуси, маг, полетишь с моего крылечка, как миленький!
Пока до дома добралась, так себя накрутила, что магу теперь точно несдобровать! Влетела в дверь вихрем разгневанным, и замерла тут же.
Маг сидел на кровати, бледный, чуть живой даже, на меня посмотрел взглядом затуманенным. За грудь свою схватился и прохрипел:
— Там… ещё что-то… отсроченного действия…
И повалился на кровать без чувств! И кто бы мне сказал, с чего у меня вдруг сердце сжалось? Страшно так стало, будто у самой в груди что-то закололо.
Кинулась к нему, руками над грудью его повела и замерла. Есть! Там есть что-то, холодное, злое, но какое-то… родное что ли. Это было что-то… ведьминское. И оно его убивало!