Айя
Шрифт:
— Пять, не больше.
— А себе?
— Двенадцать, может быть, пятнадцать.
— Много тренировался в последнее время?
— У меня есть оправдание.
— Ты собираешься поговорить с ней?
— Нет, — ответил Кейти и присел на стул.
— Глупо. Это длилось три года, и ты готов вот так, без борьбы, опустить свои руки?
— А за что мне бороться, Айя? За женщину, которая, как оказалось, меня не любит?
— Она любит тебя.
— Не меня… — покачал головой Кейти.
— Если я говорю, что она любит тебя,
— Так любит, что не готова стать моей женой?
— Это важный шаг, Кейти. Она имеет право на сомнение.
— Когда любят — плюют на сомнения. Когда-нибудь, ты это поймешь.
— Я Вам не мешаю? — перебил из диалог Орайя.
— Желаешь вступить в игру? — спросил Кейти.
— Мне не огласили правила.
— Айя, переведи для своего друга слово «Djada».
— «Горечь».
— «Горечь», — улыбнулся Орайя. — «Горечь правды», я полагаю?
Кейти демонстративно выставил руки вперед и похлопал дереве:
— Совершенно верно!
— Не думай, что он не знал, что пил, — заметила Айя, глядя на Орайю. — У «Сильзона» слишком специфический привкус. Только у нас его не очищают и не настаивают на травах, как во Внешнем Мире.
— Значит, он уверен в том, что ему нечего скрывать?
— Уверен, — произнес Орайя, глядя при этом на Айю.
Кейти посмотрел на свою сестру, затем взглянул на дереву, и хмыкнул:
— Красивая она, правда?
— Интересная, — уклончиво ответил Орайя.
— Красота — это про Айрин Белови, не так ли? — улыбнулась Айя. — Каждая черта ее лица уникальна, и, в то же время, очень выразительна. Таких людей невозможно не заметить. Они даруют нам наслаждение, которое мы испытываем просто созерцая их красоту. В них так просто влюбиться. Так просто захотеть владеть ими. Те же, кого называют «интересными», стоят за их спинами и меркнут в тени чужого сияния. В «интересных» не влюбляются с первого взгляда, им не обещают весь Мир и не преклоняют перед ними свои колени. «Интересные» — это про тех, кого не считают красивыми.
Айя замолчала и подняла глаза на Орайю. Ничего не изменилось. Все тот же усталый взгляд, будто он знает больше, чем кто-либо другой, то же снисхождение в изогнутой линии его губ. Нет, это была не насмешка, и даже не жалость. Он всего лишь выворачивал ее наизнанку, внимательно изучая все внутренние швы.
— «Интересным» дарят весь Мир, — вдруг, ответил Орайя. — Перед ними преклоняют одно колено, и смотрят на них всю жизнь, не отворачиваясь. «Интересные» для тех, кого не ослепляет пустой блеск. Они наполнены содержанием, которое нельзя постичь, лишь взглянув на них. Они для тех, кто хочет заглянуть глубже и не боится понять, что целой жизни не хватит, чтобы познать их. Но, важно ли это, когда желаешь быть всего лишь «красивой»?
— Ты прав! Это — не важно. Просто, когда желаешь быть красивой только для одного человека, а он называет тебя «интересной» и улыбается в ответ, это ранит… —
— Ты «умыла» его, милая.
— Думаешь? — прошептала Айя, сползая на пол.
— Приятных снов, Ajami, — произнес Кейти, но Айя уже не слышала этих слов.
Глава 17
— Eria… Ложись в постель…
Эрика обернулась и посмотрела на Бронана, распластавшегося поперек кровати.
— Спи…раз можешь…
Бронан приоткрыл веки и уставился на нее.
— Вчера ты практически не спала. Сегодня тоже. Меня это беспокоит.
— А меня нет, — ответила Эрика и направилась в ванную.
Она разделась и включила горячую воду, когда ощутила прикосновения его ладоней к своей груди. Эрика не двигалась, глядя на большие темные пальцы, поверх багровой кожи.
— Оставь меня… — прошептала Эрика, сжимая свои зубы.
— Eria…
— Я сказала «оставь меня»!!! — закричала Эрика и оттолкнула его от себя.
Бронан отстранился и глубоко вздохнул, пытаясь совладать с собственным бессилием. Эрика перестала обращать на него свое внимание. Постоянно сторонилась, а когда ложилась на одну с ним кровать, накрывалась одеялом с головой и отворачивалась… Кто в такую жару накрывается одеялом? Бронан понимал, что с ней что-то происходит. Начнись все это после их смерти, он бы знал, в чем причина. Но это началось до их появления здесь. Истерики… Смены настроения… Глупые шутки… Он перестал узнавать ее. Ей нравилось заниматься любовью с ним. По крайней мере, после их примирения. А теперь… Он чувствует себя попрошайкой на паперти. Разве, это — нормально?
— Eri, что происходит?
Эрика, в ответ на это, забралась в ванную и задернула за собой штору.
— Не хочешь разговаривать со мной, так и скажи!
— Я уже сказала.
Бронан опустил свою голову и глубоко вздохнул.
— Это — временно или…
— Уйди, пожалуйста. Оставь меня в покое.
Бронан развернулся и вышел из ванной, прикрыв за собой дверь.
Эрика уперлась головой в стену и сжала свои пальцы. Слезы заполнили глаза, и она вытерла их ладонью. Она ведь даже не собиралась оставлять его… Не собиралась, ведь…
Бронан спустился вниз, чтобы выпить чего-нибудь и замер напротив тела Орайи, распластанного на полу возле холодильника. Несколько секунд он соображал, где находится, а затем бросился к Сиа, пытаясь привести его в чувства. Бесполезно: Орайя спал, как убитый. Неприятный запах спиртного повис в воздухе. Бронан без труда обнаружил источник вони: не закупоренную бутылку «Djada», к которой Кейти «прикладывался» два вечера подряд. Бронан принюхался и поморщил свой нос. Покосившись в сторону Орайи, Бронан глубоко вздохнул и все же поднял тело друга с пола, перетащив его на диван в гостиной. Он один здесь или…