Азарт
Шрифт:
— Бедному и ветер в лицо дует, а богатому и черт детей качает, — пробурчала Баська и обратилась к зажатым в руке костям:
— Вы себе представьте, что я богатая, хорошо?
Ей пришли две тройки, и она велела записать их наверх. Тадеуш записал, тоже наверх, четыре шестёрки. Павел выбросил три пятёрки и записал как тройку. Оград у него было больше всех, и он их старательно хомячил. Ева, храбро отодвинув стакан с чаем, выбросила две тройки, двойку, четвёрку и шестёрку. Тройки у неё уже были.
— Ну хорошо, попробую подурачиться, —
— Хорошо, а на что мне это все? Шестёрки у меня уже есть. Тадеуш, что ж ты мне не сказал, что у меня уже есть?
— Я думал, что ты бросаешь на покер, — оправдывался Тадеуш.
— На покер, ха-ха-ха! Считайте ограды.
Сколько их у меня?
— Тринадцать.
— Ну ладно.
Хор отозвался сразу же. При четвёртом броске она получила две четвёрки и потребовала записать ей фулл.
— Ну! — предупреждающе сказала снова Баська своим ладошкам.
В последнюю секунду нам удалось прикрыть стол руками, и ни одна кость не слетела на пол.
Две шестёрки, две тройки, а ей нужны были пятёрки.
— Что-нибудь придумаю, — решила она. — Сколько у меня оград?
— Пять.
Третьим броском она получила третью шестёрку и также записала фулл.
— Обращаю твоё внимание, что у тебя все ещё нет пятёрок, — уведомил её Тадеуш. — И тебе нужно их четыре, иначе останешься в минусе.
— Прошу меня не расстраивать, — ответила Баська. — Пойду налью себе чая, кто ещё хочет? Сиди, я твою кухню знаю.
Потребность в чае высказал Павел. Баська забрала два стакана и вышла. Я начала бросать.
— Один, два, три, пять, шесть… О нет! Не скажу, куда могут отправляться эти стриты. Тадеуш, сколько там у меня?.. Семь. Постой, у меня ещё есть законнные броски.
Я получила ещё две пятёрки, всего три.
Слишком мало. После двух оград пришли две шестёрки.
— Урожай фуллов. Ладно, записывай.
— Так бороться с этой физикой или нет? — бормотал Тадеуш, весь в сомнениях. Он положил ручку в корытце и бросил.
После чего при виде многочисленных четвёрок расстроился и начал бросать дальше всеми костями, явно тоскуя по пятёркам. После двух заборов он набрал их четыре и записал себе с большим облегчением. Верх он заполнил и вышел на плюс 5.
Баська вернулась с дымящимся чаем в нужный момент, как раз к своей очереди. Подала один стакан Павлу, который поставил его в корытце под лампой, а второй стакан поместила рядом со стаканом Евы. Взяла кости и бросила.
— Оград у меня нет, да? Тогда пусть они задумаются, что делают!
Кости как-то не особенно задумались и сделали ей назло. Шесть, пять, четыре и две двойки.
— Большой стрит прямо-таки напрашивается, — поощрительно заметил Павел.
— Ещё чего… — начала она воинственно, но вдруг схватила одну двойку и покатила её по столу. Появилась недостающая
— Вот это да! У тебя было видение? И ещё мне одна ограла осталась!
— А я хотела бы пятёрки, — тяжело вздохнула я.
Хотеть я могла себе сколько угодно, а вышли две шестёрки и две четвёрки, и я не имела представления, что мне с ними делать. Оставила шестёрки, остальное бросила, и вышла одна пятёрка. В отчаянии я оставила пятёрку, и с первым же забором вышли четыре. Вот и я верх заполнила.
Начал играть Тадеуш, уместив ручку на блюдце возле стакана Павла.
Испортил пять оград, чтобы выбросить фулл, потому что не захотел бросать на стриты. Павел забрал кости, потряс ими, и вдруг одна из них выскользнула у него из кулака. Кость стремительно понеслась через весь стол в направлении Баськи. Баська, пытаясь её поймать, резко вытянула руку, выстрелив ею, как из пращи, и без промаха попала Павлу в глаз. Схватившись за глаз с хриплым воплем, Павел стукнул локтем в полочку под лампой, и его стакан вместе с корытцем грохнулся на пол, весь чай вылился Тадеушу в ботинки, а кости разлетелись по всей комнате. Тадеуш зашипел, потому что чай был ещё горячим, и начал торопливо сдирать с ног обувь.
— Столько натворить одним замахом — большое искусство, — охнул он в изумлении.
Расстроенная Баська, перегнувшись через него, пыталась оторвать руку Павла от лица и обследовать его глаз. Тадеушу некуда было отодвинуться, так как за ним была стена. Я ей тоже мешала, поэтому вскочила, оттолкнув стул, который перевернулся назад и спинкой разбил стекло в книжном шкафу. Нам грозило всеобщее разрушение.
— Это злой дух пролетал через твою квартиру, — убеждённо сказала Ева, предусмотрительно не трогаясь с места.
— Боюсь, он все ещё летит, — обеспокоенно ответила я.
— Может, это у него такой длинный хвост? — нервно сказала Баська. — Убери ты руку, посмотри, ты ещё видишь? А вторым видишь? Я не нарочно, честное слово!
— Первым тоже вижу, — сказал Павел, осторожно выглядывая на свет из-под ладони. — Кучу звёзд и какие-то разноцветные кусочки.
Какое счастье, что я не ношу очков!
— Конечно, не нарочно, если бы нарочно, никогда бы в жизни так не попала, — заверила я Баську, которая продолжала приставать к Павлу:
— А нас видишь? Или только разноцветные кусочки? Они что, двигаются, летают? А может, ты хочешь водички попить? Убери же, бога ради, руку, дай посмотреть! А что ты видишь между кусочками? Тебе больно?
— Может быть, вы мне все-таки позволите снять носки? — вежливо спросил Тадеуш, прижатый к спинке стула.
Павел наконец отвёл руку от глаза, и оказалось, что заметных повреждений он не получил. Он поморгал, огляделся и заявил, что больно не очень, а число звёзд и разноцветных кусочков явно уменьшается. Ева решила, что злой дух вместе со своим хвостом уже пролетел, встала с дивана и начала собирать с пола кости.