Азеф
Шрифт:
– Неужели кричал?
– пробормотал он и принужденно рассмеялся.
– Да вы бредите, с чего я начну кричать?
– Дора говорит, ты каждую ночь кричишь. Азеф встал, ноги были волосаты.
– Что же я кричу?
Надевая ботинок, Азеф согнулся в пояснице. Мешал нагибаться живот. Пошел в уборную и здесь, на стульчаке, решил убить Плеве в ближайший же четверг, а самому сегодня же уехать с квартиры.
14
– Ты думаешь, лучше по дороге на Балтийский?
– говорил за чаем Азеф.
– Да.
Азеф был хмур.
–
В позе Сазонова, в румянце, в блеске глаз была твердость и радость.
– Во вторник встретимся в Сокольничьем парке, в Москве - говорил Азеф, намазывая булку маслом.
– Обсудим детали. Квартиру сразу бросить нельзя, надо сделать так, что ты как будто уехал от Доры. Лакея рассчитали, а вы, Прасковья Семеновна и Дора, должны жить здесь, пока я не дам знать. Перед актом все уедут из Петербурга, квартиру бросим.
Напившись чаю, Азеф встал и улыбаясь, похлопал Савинкова по плечу: - Так то, барин, кончать надо!
– О подробностях в Москве договоримся, Иван Николаевич?
– глухо сказал Сазонов.
Азеф знал, о каких подробностях хочет говорить Сазонов.
– Об этом поговорим в Москве, - улыбнувшись,
сказал он. А ночью, подняв воротник пальто, надвинув на глаза котелок, Азеф выскользнул из квартиры.
15
Вечер сумерками кутал Сокольничий парк. Под ветром шумела листва толстых лип. Стар был парк, видел несчастия и счастия. Но этих четырех людей видел в первый раз.
По темной аллее шел Азеф. Из-за поворота вышли Каляев и Савинков. Вдали в темноте показался, догонявший их, Сазонов.
В глубине аллеи, охваченной черно-синим сумраком, пошли вчетвером. Азеф, Сазонов, Каляев, Савинков.
– "Леопольд" не приехал, - проговорил Азеф.
– Задержался из-за динамита, но всё равно ждать нельзя, к четвергу он доставит.
Они сели на скамью, в темноте скрылись. Хотя присмотревшиеся к темноте глаза видели, казалось, даже выражения лиц.
– Надо всё решить, - гнусаво рокотал Азеф, -предлагаю такой план: убийство - на улице, по дороге на Балтийский вокзал. Будет четверо метальщиков. Они пойдут один за другим навстречу карете. Первый пропустит ее, и тем замкнет ей обратный путь. Второму принадлежит честь нападения. Третий мечет только в том случае, если бомба второго не взорвется, или Плеве будет ранен. Четвертый остается в резерве, и действует, если у второго и третьего будет неудача. Азеф говорил ровным рокотом.
– Вот план, как вы думаете, товарищи?
– План верен, - сказал Савинков.
– Плеве не может быть не убит. Но надо обсудить и самый способ метания.
Паузу прервал мягкий голос Каляева.
– Есть верный способ не промахнуться. Броситься под ноги лошадям.
– То есть как?
– не понимая, раздраженно бормотнул Азеф.
– Едет карета. Я с бомбой кидаюсь под лошадей. Или взорвется
– Но вас-то разорвет наверняка?
Разумеется.
Прошло молчание.
– Это ненужно, - пророкотал Азеф.
– Если добежали до лошадей, значит добежали и до кареты, зачем же бросаться под ноги лошадям, когда можно метать прямо в карету. Как вы думаете, Егор?
В темноте хрустнула скамья, Сазонов переменил позу, он заговорил, как человек оторванный от своих мыслей.
– Вы правы, добежав до кареты. можно конечно метать в карету. Общий план хорош. Я уверен, сквозь четырех метальщиков Плеве не прорвется. Надо завтра же ехать. Меня берет ужас, - взволнованно проговорил Сазонов, - что с таким трудом налаженное дело может сорваться по пустяку.
– По какому пустяку?
– опросил Азеф.
– Мало ли что, филеры могут набрести на квартиру.
– Вы боитесь провокации?
– лениво сказал Азеф.
– Случайности.
– Провокация может быть всегда, каждому в душу не влезешь, - медленно произнес Азеф, - надо действовать, вы правы. Если план принят, надо утвердить четырех товарищей, как исполнителей.
Азеф замолчал. Это была святая минута Ивана Каляева и Егора Сазонова. Они ее ждали. Голос Каляева проговорил :
– Я хочу быть метальщиком.
– И я, - ответил Сазонов. Азеф молчал.
– Я должен передать просьбу Доры, - словно стесняясь, сказал Савинков. Говорю заранее, я против того, чтобы Дора шла метальщиком, но не имею права не передать. Она хочет идти на Плеве.
– Егор, как ваше мнение о Доре?
– равнодушно опросил Азеф.
– Что же я могу иметь против? По моему, Дора если пойдет...
– Я категорически против разрешения Доре идти со снарядом!
– перебил Савинков.
– Что ты категорически, это мы знаем, - тихо рассмеялся Азеф.
– Скажи причину? Дора член партии, почему ей не идти со снарядом?
– Моя мать никогда б не простила, если б узнала, что мы, мужчины, посылаем на убийство женщину.
Тихим, презрительным смешком Азеф расхохотался. Савинков встал со скамьи.
– Высказываясь против кандидатуры Доры, предлагаю себя в метальщики.
Тишину разорвал равнодушный голос Азефа:
– Хорошо, будь по твоему, я не назначаю Дору. Но, как глава Б. О. отвожу и твою кандидатуру.
– Почему?
– тихо-быстро проговорил Савинков.
– Это мое дело, Я считаю, что ты на этом месте неподходящ. Мы не можем выступать метальщиками. Ни я, ни ты. Мы должны сохранить партии боевку дальше. Если ты настаиваешь, то я стану сам одним из метальщиков, - твердо оказал Азеф.
– Это же ерунда!
– проговорил Савинков.
– Иван Николаевич прав, - сказал Сазонов, -ни он, ни вы, Павел Иванович, во имя террора не должны подвергать свою жизнь прямой опасности. Ваши жизни нужны. Партия идет не на последний акт.