Азоринд

Степанов Николай Викторович

– Да.

– Не стоит. Помни: удача на нашей стороне. Кстати, не подскажете, какое сегодня число? – задал землянин вопрос охраннику.

– Двенадцатое третьей четверти,– ответил тот.

Харзомец разговаривал с Зориным без обычного пренебрежения, и это еще больше напугало офицера мусорщиков. Она схватила сокамерника за руку.

– Я так и думал.– Парень слегка побледнел, услышав о роковой для него дате. Теперь неудача с ночным побегом не выглядела для него случайной.– Не волнуйся, Иркада. Сегодня мое любимое число. Поэтому все будет здорово! Ведите меня к князю.– Артем отвесил почти незаметный поклон подданному

Лерсуна, который ответил тем же.

Причиной неожиданной учтивости надсмотрщика стала короткая фраза на местном языке, произнесенная пленником после телесных наказаний. Парень нашел транскрипцию этих слов в настенных письменах. Художник, оформлявший зал, нацарапал их парийскими буквами. Перевод гласил приблизительно следующее: «надеюсь, господин (Лерсун) не трус, чтобы лично выслушать нелицеприятную правду о себе». Самое странное, что по-грохмински столь длинное выражение обозначалось всего тремя словами, одно из которых являлось именем вызываемого на дуэль.

Зорин шел чуть позади провожатого и мысленно рассуждал: «Странно, почему сегодня ничто не рушится вокруг? Мне двадцать один, сегодня двенадцатое какой-то третьей четверти, я в огромном дворце – и ни одного землетрясения. Почему когда катаклизмы нужны, их не дождешься?»

Миновав здание с интерьером зеленого цвета, они прошли вторую половину пути по коридорам, раскрашенным под золотую осень. Там было на что посмотреть, но землянин совершенно не обращал внимания на дворцовые красоты – парень настраивался на очень важный разговор. Вдруг прямо перед ним с потолка упал большой кусок штукатурки, подняв столб желтой пыли.

«Неужели землетрясение все-таки началось?» – с надеждой подумал пленник, который даже не приостановился из-за обрушения.

Харзомец резко обернулся на шум. Сначала он увидел лишь желтое облако, затем из него появилась желтая человеческая фигура. Дворецкий вздрогнул. По его мнению, приблизительно так должен был выглядеть дух песка, которого почитали бенгарцы, жители степных районов Грохмы.

Землянин чихнул, подняв вокруг себя целое пылевое облако.

– Мы идем или возвращаемся? – спросил он остолбеневшего бенгарца.

– Прошу,– ответил тот. Он поклонился и пропустил иностранца вперед.

– И этот оборванец имел наглость просить моей аудиенции?! – Князь даже поднялся, заметив запорошенного пылью узника.

Вместо ответа тот громко чихнул.

– Ты что-то хотел мне сказать, пленник?

Ритуал вызова требовал обязательного присутствия того, через кого была передана просьба о встрече, поэтому охранник вошел в комнату повелителя вместе с землянином. Зорин вытащил из кармана «поэму» и передал сопровождавшему его охраннику. Парень очень внимательно заучил последовательность действий при вызове на поединок и сейчас старался выдержать процедуру с точностью до мелочей. Когда бумага оказалась в руках повелителя, Артем ответил:

– Вы проявили неуважение к моей невесте в моем присутствии. А именно – заставили ее показать глаза и причинили ей физическую и моральную боль. Согласно законам моего и вашего общества, это страшное оскорбление, достойное поединка чести.

– Послушайте, как он заговорил! Ты кто? Член княжеской семьи, сенатор, принц или генерал? Как ты вообще посмел послать мне вызов?!

– Вы забыли еще одну категорию – посол иностранной

державы.

– Ха-ха-ха! И где же твои документы?

– Мне они не нужны,– уверенно ответил Зорин.

– В таком случае разговор окончен!

– Странно услышать от столь доблестного воина отказ скрестить мечи с единственным представителем 24-ХМ на Грохме. Похоже, слухи о вашей храбрости сильно преувеличены,– Зорин напрягся, но его речь прозвучала без эмоций.

Находившийся тут же Румхаз сделал шаг навстречу землянину, чтобы немедленно наказать наглеца. Лерсун жестом остановил телохранителя. Сейчас ему не хватало только потасовки в своих апартаментах. Согласно обычаям, которые чтили практически все обитатели Грохмы, человек, передавший вызов, являлся секундантом поединщика и должен был его оберегать во время процедуры вызова.

– Единственный представитель, говоришь?

– Вы будете оспаривать этот факт?

– Спорить с тобой ниже моего достоинства. Ты вообще…

– Хоть в чем-то мы пришли к единому мнению,– перебил князя Зорин. Сейчас, несмотря на израненную спину, он держался с гордо поднятой головой, словно являлся хозяином дворца, а не бесправным пленником.

Когда парень искал бумагу для составления вызова, он наткнулся на забытые тетрадки художника. Иностранец вел что-то вроде дневника на парийском и не удержался, чтобы не записать несколько восторженных замечаний по поводу княжеского приема, причиной которого стало происхождение оформителя. Мужчина был выходцем с отдаленной планеты, входившей в состав Шролдангского королевства, с которым Грохма дипломатических отношений не поддерживала. Он оказался единственным представителем своей планеты и по законам Грохмы мог считаться неаккредитованным послом.

– Ладно. Пусть будет, как ты хочешь,– криво усмехнулся Лерсун.– Иногда стоит и развлечься. Я принимаю вызов. Время поединка сообщу тебе позже. Если не возражаете, господин посол. А сейчас отведи его обратно в подвал и присоедини к невесте, а то девица, чего доброго, опять вздумает сбежать от своего счастья.

«Неужели у парнишки начались проблемы с головой? Вон чего придумал! Вызывать МЕНЯ на поединок! Смех, да и только! Он на ногах-то едва держится. Видать, роспись на стенах пошла не впрок. Или он начитался рыцарских романов в детстве? Погибнуть от моей руки – еще заслужить нужно. Размечтался! Хотя… После того, как он станет мне не нужен… Почему бы и нет? Это шоу можно будет неплохо оформить. Только сначала придется показать чужаку, с какой стороны за клинок держаться. Он должен хотя бы смотреться опытным рубакой. Иначе победа над слабаком не добавит мне популярности в народе».

Задумавшись, князь не сразу заметил оказавшуюся возле его жеребца женщину. С легкостью перемахнув через полуметровый барьер, отделявший парк от площади, туристка с неимоверной прытью догоняла свою улетевшую шляпку. Стоявшие возле ограды вояки в тяжелых парадных мундирах не имели никаких шансов догнать нарушительницу порядка.

«Что у княжеского дворца за ограда, если через нее девицы как птички перелетают? Непорядок, заборчик надо будет поднять повыше,– проскочила первая мысль в голове князя.– Хотя… неплохая фигурка у этой „птички“, следует отметить». Лерсун пришпорил коня и поймал улетевший головной убор. Вскоре подбежала и белокурая дамочка.