Азюль
Шрифт:
– Да я хочу чайку.
– Уж ладно, начни с пива!
Компания познакомилась с Владиком и разговор потек в прежнем направлении.
– Я, - повествовал Владик, - договорился с Андреем, что живу у него, а за это готовлю ему кушать. Он меня потому и держал и, вообще, он человек очень хороший. Мы с ним каждый день в пивную ходили. Настоящие немцы приходят в Локал - это пивная местная, садяться, и потихоньку потягивают пиво, разговаривают между собой.
– Да-а!
– мы все покачали головой и, поскольку были не настоящими немцами, то пиво не потягивали, а пили и достаточно быстро. На обед никто не пошел.
–
– Что ж они - идиоты? Они знают, что только одно может удержать русского от обеда: или выпивка или лучший обед.
– Или обед с выпивкой.
– Настоящие немцы имеют в полдень что-то типа ланча, а обедают вечером.
"Настоящие немцы еще и не трепят без умолку." - подумал я, но ему не сказал. Все таки он - гость, да и кроме "настоящих немцев" вполне нормальный.
– Я вот, Владик, говорю ребяткам, - запел Филипп свою прежнюю песню, - что надо какое-нибудь дело делать. Вон - Юра и Леня в машинах понимают. Они могли бы их здесь ремонтировать и гонять в Союз. А там всегда есть люди, которые покупают.
– Хрошо! Пусть делают, - Владик понимающе кивнул.
– Так я им про то же, нам надо что-то сделать.
– А ты, что - слесарь?
– Да нет, я строитель.
– Так чего ты можешь с машинами?
– А-а! Главное - это закрутить народ. Я всегда так подбиваю к делу.
Владик тоже заинтересовался шикарным проектом, несомненно сулящим сверхприбыли в кратчайшие сроки. Они принялись подробно обсуждать детали с Юрой и Филиппом. Я махнул рукой, дал Лене еще бутылку, от которой тот и не подумал отказываться, и мы с ним молча продолжили. "Куда мне до крутых дельцов?" - пояснил я ему.
Через час разошлись кто куда. Нужно отметить, что и на этот раз единственным итогом всех разговоров стало лишь то, что народ умудрился опять хорошенько набраться, даже Боря, обычно остававшийся в форме, на этот раз вышел из переделки под хорошим кайфом. Мы уговаривали его пойти проспаться, но он уперся и поехал в любимый аэропорт: бычки не ждут, активно сметаемые с пути нехорошими уборщиками... Я пошел прогуляться и проветрить шумевшую пивом голову. На дворе стоял январь, но температура поднялась градусов под девятнадцать тепла, светило яркое солнце, и казалось, что сейчас начнут распускаться почки. Подогреваемый снаружи лучами солнца, а изнутри алкоголем, гулял я в одной рубашке и дышал воздухом. Настроения не было никакого. Единственное развлечение посвящять свои мысли его величеству азюлю:
"О великий, ни в какой другой стране не повторимый, поганый азюль! Вот уже второй месяц, как я имею честь и возможность медленно, но верно подыхать от скуки в твоих стенах, с отвращением пережевывая твою сытую, но совершенно безвкусную пищу, повторяющуюся из недели в неделю (курица, кстати идет вполне, можешь изменить рацион и давать только курицу). Мне уже осточертели твои ежедневные попойки, которые мои уважаемые соазюльники считают символом жизни "нормального человека", а себя крутыми, потому что могут показать, как они умеют напиться до беспамятства. (Пьют, кстати, в основном паршивый виньяк, вот пиво - другое дело, его можно и побольше). Уважаемый азюль, приютивший, обогревший, накормивший, напоивший! Как мне надоело твое тупое безделье! Мне скучно от твоей монотонности без конца сменяющих друг друга сна, еды и питья. Дай мне хоть чего-нибудь
И развлечение не замедлило себя ждать. Через два часа прогулки вокруг пруда и по лесу, я остановился, пораженный увиденным. По дороге шел Боря. Он, как всегда, одетый в кожаное пальто двигается тренированной походкой. Никаких признаков возбуждения, расстройства или еще чего. Дело только в том, что половина лица у моего коллеги замазана грязью к волосам прилипла пара желтых листьев, а пальто измазано землей. Я смотрю на него широко раскрытыми глазами, но он ничего странного не замечает ни в себе ни вокруг. Мне стало немного страшно: человек-то он хороший, жалко отдавать врагам, но что-то здесь явно не так... Он увидел, наконец, меня и подошел. Выражение моего лица явно смутило Борю, и он даже посмотрел позди себя, удостоверившись, что я не увидел там монстров или какой-нибудь иной дряни похуже.
– Боря, где твой велосипед?
– озабоченно начал я издалека, стараясь на всякий случай быть готовым ко всяким неожиданностям с его стороны.
– А!
– махнул он рукой.
– Сломался. Я что-то там не рассчитал перед аэропортом и влетел в дерево. Колесо восьмеркой, так я его бросил.
– А ты как?
– А что я? Ты же меня видешь еще... Полежал чуть-чуть, поспал там под кустом минут пятнадцать и пошел.
– Я надеюсь, ты домой пошел?
– Чего ж домой? Я туда чего ездил?
– Ты хочешь сказать, что ты ТАК в аэропорт пошел?!!
– А как мне в аэропорт идти? Что мне туда такси вызывать, если велосипеда нету?
– Ты себя в зеркало видел.
– Видел.
Я присвистнул. Может человек и вправду сильно об дерево ударился... Дела...
– Когда ты в зеркало-то смотрел?
– Да что ты припаялся с этим зеркалом? Утром я смотрел!
– А-а... Ну, тогда это еще не страшно.
Ничего не понимающий Боря тупо на меня взглянул. И спросил:
– Ты что, сегодня пива перепил?
Я расхохотался и ничего не говоря повел его в лагерь. Он решил, что я и вправду здорово набрался и попытался повести меня домой к жене, но мне удалось уговорить его все же зайти в туалет и взглянуть на зеркало.
– Посмотрись!
Тот посмотрелся и совершенно изменился в лице.
– Боже!
– прохрипел он.
– И это я так ходил! Какой позор!
– он обхватил голову руками и стал резко качать ею из стороны в сторону.
– Я видел, что народ меня как-то странно обходит, но решил, что это из-за пива. Какой идиот!
– Это из-за пива!
– я хохотал до слез.
– Фотография на первой странице в "Билд": "Ведущий советский физик-кристаллограф при посещении Франкфуртского международного аэропорта. Посмотрите: его не достало все советское КГБ, но всего месяц немецкого азюля превратил в жертву капиталистической системы."
Да, день не прошел даром, хоть посмеялся от души!
На следующий день, часа в три провидение вытащило меня прогуляться по коридору и там я увидел дружественных югославов, несущих мешки с добром неясного происхождения. По простоте душевной спросил у них, что это такое, а те по той же простоте пояснили, что сегодня в ближайшем городе есть шпермюль. Я, забыв обо всем бросился в 33-ий и растолкал компанию от послеобеденного сна, оттуда мы уже полным составом ринулись ловить автостоп. В истории нашего пребывания в лагере открылась новая страница.