Б....д 2
Шрифт:
Ганивер подошел к шкафу в углу, достал початую бутылку вина — дорогую, стеклянную, синего стекла — налил из нее в стеклянный же бокал. Выпил, вздохнул, и вдруг широко, счастливо улыбнулся:
— Наконец-то! Теперь и умереть не страшно!
Глава 10
Варить снадобья я закончил уже под вечер. Надо растолочь, надо запарить, надо снова прокипятить и дать отстояться. Потом профильтровать, еще прокипятить, и…так далее. Довольно-таки несложно, рутинно, и муторно. Долгий процесс, и самое неприятное, что особо и не отвлечешься.
На меня косились — начинающие лекари и выпускники таращились, перешептывались, и демонстративно не замечали. Ну а я не напрашивался на беседу, и тем более объятия. Близких знакомых никого не видел, а с чужими мне не о чем говорить. Впрочем, как и с так называемыми «своими». Как только я перестал быть курсантом — все куда-то запропастились. Исчезли. Да и хрен с ними. Я вообще-то давно уже отвык от пустопорожних разговоров. Да и друзьями этих людей назвать не могу даже с натяжкой. Как и ту, из-за которой я потерял свои магические способности. Были любовниками, да. Народа из-за нее поубивал кучу. Но не друзья. И этот этап моей жизни закрыт.
Опустил амулеты в баночки с плотно закрывающимися крышками, положил их в сумку, и с чистой совестью отправился в дом Содии. Не потому, что собирался там заночевать, вернее не только потому — все-таки уже привык спать с женщиной, а при случае и не с одной. Спасенные мной гости — вот кто меня волновал. И самое главное — Ирен, с ее канцоной Вавилова и стихами, которые могли знать только выходцы из моего мира.
Весь день, пока готовил снадобья, я думал об этом, и спрашивал себя: ну вот узнал я, что эта девушка со старой Земли. И что? Что это мне даст? И не мог найти ответа. Хочу, да и все тут! После долгих лет одиночества, когда ты не можешь откровенно поговорить ни с одним человеком в этом мире, рассказать, откуда ты пришел, кем ты там был, появление людей из твоего мира, это…это как если бы Афанасий Никитин, застрявший в Индии, узнал, что в порт прибыли русские купцы. Поговорить на родном языке, вспомнить былое, узнать, как там, на родине, что делается — разве это не интересно? Да, может я и не нужен этому человеку, или этим людям, но…они мне нужны. Хочу с ними поговорить, да и все тут!
Поймал извозчика, и скоро окованные металлом колеса грохотали по булыжной мостовой. Ненавижу этот грохот! Представляю, как живут горожане, окна домов которых выходят на улицу. Хотя они наверное уже привыкли, да и к тому же — с закатом всякая деятельность в городе прекращается, все ложатся спать, чтобы встать с рассветом. В том числе и эти самые «таксисты». Лишь немногие, самые упертые и жадные дежурят у трактиров в надежде выцепить подгулявшего клиента. Но и трактиры долго не работают — максимум до полуночи, потом закрывают двери. Или уходи, или снимай комнату и спи до утра. Ночь — время демонов и разбойников.
Калитку в дом мне открыли сразу, ничего не спрашивая. Привратник, бывший солдат, седой, крепкий мужик, меня прекрасно знал и поприветствовал достаточно низким поклоном, без подобострастия, но вполне уважительным. Я кивнул ему, и быстро пошел в дом, узорчатые окна которого изнутри были ярко освещены магическими светильниками. Заметил, что все богатые дома
Я попал сразу на «бал». В гостиной сидели все, кто имел отношение к ночной разборке, если ее можно так назвать. Само собой — хозяйка дома, рядом с ней — Кирия, одетая именно что как на бал (один только разрез платья на боку чего стоит), напротив них, через стол — Ирен в простом светлом платье по типу сарафана, и гном, который взирал на происходящее вокруг себя с холодным, жестким недоверием. Однако не отказывая себе в сытной, обильной еде — стол сплошь был уставлен супницами, мисками и мисочками
— О! Вот он! Ваш спаситель! — Содия поспешно встала с места, и пошла мне навстречу. Демонстративно чмокнула в щеку, как бы ставя на мне свою метку (как кот, описывающий владения), и взяв за руку повела к столу. Усадила по правую руку от себя, к чистому прибору, который вероятно заранее приготовили для меня, и сделала знак слуге, который стоял с полотенцем на руке, готовый к услугам:
— Вельтер, господину Ольгарду вначале супа из морепродуктов! Очень полезная штука! И тушеных мидий ему!
— Точно! — ухмыльнулась Кирия — Очень хорошо действуют на потенцию. Лекари рекомендуют.
Содия укоризненно подняла брови, и подруга сморщила носик, мол, а что такого-то сказала? Но заткнулась и стала угощать пирожными рыжего мальчишку, сидевшего возле нее.
— Приветствую вас всех — сказал я, обведя взглядом гостей, и добавил уже по русски — Привет, милая Ирен!
Девушка вздрогнула, вскинула на меня взгляд, и ответила, искажая слово, и растягивая его по слогам:
— Пи-ри-вет…
— Ты…кто? — спросил я ее, впившись взглядом с глаза девушки, и фиксируя любые признаки растерянности или страха. Она недоумевающее посмотрела на меня, вздохнула, и ответила на всеобщем:
— Простите, господин…но я не знаю этого языка. Папа мой его знает, иногда кое-какие слова он говорил.Но запретил их запоминать. Говорит — это нехорошие слова, ругательства.
— Твой отец? — я вздохнул, и задал тот вопрос, который по ходу разговора напрашивался — А кто твой отец?
— Он…он из благородного рода — слегка запнувшись, ответила Ирен — Очень благородного. И мама из благородного. Они вообще-то двоюродные брат и сестра.
— Хо! — удивленно воскликнула Кирия — Интересные у них нравы! А у нас не приветствуется такое…
— У нас тоже не приветствуется — пожала плечами Ирен — Но случается. Закон не запрещает.
— Ты расскажешь, как оказалась в Империи? — спросил я, пододвигая к себе густой суп из морепродуктов. Только сейчас понял, как мне хочется есть. Последний раз я ел около полудня, а на ужин не ходил, некогда было.
— И что с вами произошло — продолжил я, видя, что девушка колеблется — Кто были те люди, что на вас напали? Ирен, милая (Содия недовольно нахмурилась — ревнует!)…нас ты можешь не бояться. Уж на то пошло — это же я отбил вас у негодяев!