Баба Маша
Шрифт:
Меня не пришлось просить дважды. Нацепив первое попавшееся платье, болтавшееся на мне, как на вешалке, потуже затянув поясок, я схватила под руку ошарашенного мужа и потащила его прочь из дома. Хоть куда, лишь бы подальше. Он начал мне выговаривать уже в лифте.
– Наталья, ты соображаешь? Ты оставила ребенка какой-то незнакомой старухе, - назидательно вещал Андрей.
– Во-первых, не старухе, а бабе Маше, а во-вторых, почему незнакомой? Она подруга моей мамы, я ее прекрасно помню, - беззастенчиво врала.
В тот момент я
– Ты как хочешь, а я - возвращаюсь, - произнес он.
– Только попробуй, я с тобой завтра же разведусь, - прошипела в ответ.
Андрей тяжело вздохнул. Скандалить ему не хотелось, поэтому он нехотя поплелся за мной. Пломбир из упаковки, нарезанный крупными кусками и политый джемом из тюбика в ближайшей забегаловке имел божественный вкус. А кофе из пакетика - вообще предел мечтаний. Я отрывалась по полной. Еще бы не видеть недовольную физиономию Андрея, цедившего кофе из терявшейся в его большой руке чашечки. Впрочем, я старалась не смотреть.
Баба Маша стала жить у нас, взяв на себя львиную долю забот. Я начала походить на человека. Из зеркала на меня уже не смотрел красными глазами "Нафаня". По крайней мере, без труда угадывался пол. Отношения с Андреем тоже налаживались. Как только он в первый раз смог в субботу попить пиво с друзьями, его отношение к бабе Маше резко изменилось в лучшую сторону. Еще бы! У бабы Маши, помимо остальных прекрасных качеств, было одно, делавшее ее просто незаменимой. Она могла быть незаметной. Вообще. Она не лезла с советами, не читала нотаций, не увещевала и ни на чем не настаивала. Могла целый день молчать, пока ее не спросишь или не попросишь о чем-либо. Стасик в ней души не чаял. После традиционных "мама" и "папа", он смешно шепелявил "баба Маса". Мы с Андреем тоже к ней привязались и не представляли жизни без нашей спасительницы.
Время летело незаметно, Стасику исполнялся годик. Мы решили его окрестить. Собрать друзей, знакомых, после посидеть в кафе. Баба Маша отказывалась наотрез. Как только я ее ни уговаривала, как только ни ластилась, как ни умасливала. Нет - и все тут. Я - атеистка, в Бога не верю и в церковь не пойду. Я сдалась. Ну, что тут поделаешь?
Стасику исполнилось четыре, он ходил в садик, я вышла на работу. Ничего не предвещало беды. Утром все, как обычно, разошлись по своим делам. Забрав сына из садика, вернулась домой и увидела на столике в прихожей записку:
"болше ни нужна ухажу ни паминайти лихам"
Я опустилась на пуфик, слезы градом полились из глаз.
– Мама, мама, что случилось?
– вопрошал недоумевающий сын.
Он сам был готов зарыдать.
– Ничего, дорогой, ничего, - я прижала к себе малыша, и мы вместе залились слезами. Так нас и застал Андрей.
– Что случилось?
Молча протянула записку. Он прочел. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Только брови сошлись на переносице.
– Стасик, разувайся, пойдем кушать.
Кусок
Андрей спокойно сказал:
– Ну, что ж, она так решила. Ее решение нужно уважать, - как отрезал.
Я же, втайне от мужа, твердо решила искать бабу Машу. Но как? За столько лет - ни одной фотографии, ни адреса, ни фамилии. "Дура, вот дура, - корила я себя". Но когда баба Маша была с нами, это все казалось неважным. А теперь... Первым делом кинулась к колдунье. Типичная "хрущевка" с загаженным подъездом, воняющим мочой и кошками. Второй этаж. Но вместо обитой дерматином двери - современная железяка, домофон. Позвонила.
– Вы к кому?
– Здесь раньше бабушка жила...
– неуверенно протянула я. Я ждала услышать что угодно, но только не это.
– Девушка, я здесь уже двадцать лет живу. Вы ошиблись подъездом.
"Ошиблась подъездом, ошиблась подъездом" - убеждала я себя по пути домой. Убедила. Почти. Кинулась искать мамину тетрадь с записями. Наконец, отыскала адрес соседки, написала письмо. Но уже предчувствовала, каким будет ответ: "Никакой бабы Маши в деревне сроду не было. Была одна, да померла давно". Позвонила подруге, спросила про колдунью, заранее зная ответ: "Ты о чем? Какая колдунья?". Мне стало реально страшно. Я прекратила поиски. Опасаясь за свой рассудок, была вынуждена прекратить.
Годы шли, воспоминания стирались, как рисунок мелком на асфальте. Проблемы, работа, ребенок - закружили, не оставляя места сантиментам. Жизнь идет. Ничего не поделаешь. Самым верным оказался Стасик. Он еще долго спрашивал про бабу Машу. А еще говорят, что детская память - коротка.
Сыну исполнилось семь. Уже первоклассник. Мы с Андреем решили завести второго ребенка - девочку. Всю беременность я слушала уверения подруг, что все дети разные и двух одинаковых не бывает. Форумы и статьи в Интернете это подтверждали. Я верила. Старалась верить. Очень хотела верить. Святая наивность.
С момента своего рождения Верочка не спала. Вернее, не спала я. Она спала, но исключительно на руках или в коляске, непременно движущейся. До шести месяцев бессонные ночи списывались на животик, после - на режущиеся зубки. Рассвет часто заставал меня в кресле со спящим младенцем на руках. Я не молилась богам, вспоминала и звала бабу Машу.
– Баба Маша, где ты?
Верочка не спала всю ночь и капризничала все утро. Днем я не смогла ее укачать даже на руках. Напевая колыбельную, скользила по квартире. Разорвавший тишину звонок не застал меня врасплох. Я знала, кто за дверью.
На пороге стояла маленькая, сухонькая старушка в повязанном под подбородком платочке. Линялый плащ неопределенного цвета, в руках котомка. Не обращая внимания на орущего в кроватке младенца, я уронила голову ей на грудь и разрыдалась.