Бабай
Шрифт:
В субботу 21 августа, как и планировалось, Михаил с Валерией устраивали небольшое застольное торжество по поводу новоселья. Были приглашены только двое коллег по работе с женами, супружеская пара, с которой семья поддерживала отношения уже много лет, и, конечно, родители с обеих сторон. Еще трое или четверо приглашенных не смогли придти, сославшись на уважительные причины; это никого не обидело, тем более, они обещались придти в другие выходные. Валерия целый день убиралась в квартире, готовясь к приему гостей, разве что языком не вылизывала.
Те начали сходиться после семи часов вечера; все с недорогими, но соответствующими случаю, подарками,
«Это на тот случай, – тихонько подмигнул Валерии Михаил, – если мы решим открыть частный общественный сортир. Или у нас в семье вдруг начнется поголовная срачка», – на что та сперва прыснула, а потом несколько минут осторожно приглядывалась к гостям, пытаясь определить, не подслушал ли кто-нибудь случайно замечание Левшица.
И, наконец, настенные кварцевые часы в виде двух сердец, словно накладывающихся друг на друга – их подарили родители Валерии и, пожалуй, это был единственный настоящий подарок. Хотя, конечно, застолье устраивалось не ради презентов, и все это понимали.
3
Когда гости начали рассаживаться за накрытым столом, оказалось – несмотря на то, что некоторые не смогли сегодня придти, – одного места не хватает, точнее, одного стула.
– Ты не мог бы принести стул из твоей комнаты? – посмотрела Валерия на Назара, – А то кому-то придется сидеть на коленях.
– Ну, мама… – он кисло скривился, демонстрируя, сколько неоправданных усилий требует исполнение ее просьбы. Он уже залез за стол со стороны, приставленной к дивану, в дальний конец, где обычно любил занимать место, если его сажали со взрослыми. Как правило, эта диспозиция позволяла без помех смотреть телевизор. А с единственно удобной для прохода стороны уже сидели четверо человек: одна приглашенная пара и – ближе к нему – бабушка с дедушкой, родители Михаила.
– Под столом, – напомнила Валерия, раскладывая салфетки напротив каждого прибора, – Когда нужно самому, у тебя это отлично получается.
– Ничего, я схожу, – сказал Михаил, внося из кухни большое блюдо с салатом из свежих овощей. Валерия с укором зыркнула на него.
Назар тут же поспешил повернуться к телевизору. В этот момент какой-то сонный тип терпеливо объяснял герою Стивена Сигала, как именно он собирается оторвать тому яйца.
Михаил взял в детской стул, на котором Назар делал уроки или возился с чем-нибудь за письменным столом, и задержался на пороге. Комната ему нравилась. Когда-то в доме родителей у него тоже была своя комната, правда, поменьше и до седьмого класса ее приходилось делить вместе со старшим братом, пока тот не уехал на учебу в другой город. В который уже раз он подумал, что им действительно повезло с этой квартирой.
Собираясь выйти, он бросил еще один взгляд на комнату, оценивая ее как бы в общем, – на днях Левшицу пришла мысль, что со временем здесь можно было бы установить в свободном углу шведскую стенку и турник для Назара. В его возрасте этого пока хватит, а там будет видно. Парень сложением (да и не только) удался в него – так пусть растет сильным.
Затем, поворачиваясь к двери, он задержал взгляд на кровати сына с немного примятым
Ощущение (почти иллюзия) было настолько сильным, что Михаил едва не выронил стул, который продолжал держать навесу за спинку. За миг до падения он успел машинально подхватить его другой рукой.
«Здесь что-то есть, « – пронеслось у него в голове, глаза Левшица вновь остановились на кровати Назара. В какой-то момент ему захотелось под нее заглянуть. Но он удержался, уже понимая, что это глупо.
«На самом деле, – решил Левшиц, вытирая выступившую на лбу испарину, – на самом деле, это только результат первой послеотпускной недели плюс недавний переезд, я просто выбился из прежнего темпа жизни – вот единственная настоящая причина. Я взрослый стокилограммовый мужик, – напомнил он себе зачем-то, – а здесь ничего нет и не может быть!»
И вновь повернулся, намереваясь наконец выйти.
«А как же тот случай с Назаром, когда он вылетел отсюда, как из чулана, кишащего ядовитыми змеями, и едва не сшиб с ног всю твою сотню килограммом? А потом, очень вероятно, еще и врал…»
– Миша, ты скоро? Мы уже садимся! – Долетел из гостиной призыв Валерии, далекой сирены из более светлого за спокойного мира.
– Иду!.. – собственный голос показался ему непривычно глухим, как из погреба.
«Все это послеотпускной… как там? – синдром».
Он вернулся к гостям.
4
Через час компания за столом слегка захмелела. Назару нравилось наблюдать за взрослыми, когда те не сильно пьянели, потому что тогда они становились смешными. Это был постепенный и вначале захватывающий процесс.
Когда фильм с Сигалом закончился, и внимание Назара целиком переключилось к происходящему за столом, речь шла о богатых людях. Одна из самых излюбленных тем, которые обсуждаются другими – еще не достигшими настоящего благосостояния, но очень к тому стремящимися, людьми – чаще всего претенциозно философским и несколько небрежным тоном.
– Кстати, вы знаете, сколько денег у самого богатого парня в мире? – сказал мужчина, сидевший на одном диване с Назаром. Из-за родителей Михаила Назар не мог его видеть, но, казалось, тот говорил с такой миной, будто это известно лишь ему одному и лично от того самого зажравшегося сукина сына. Или как минимум от его жены.
– Ну, сколько? – произнесли заинтересованные голоса.
– А кто это? – встрепенулась очень полная дама, сидевшая напротив дивана. Так, словно речь шла об их общих знакомых или соседях по улице. Ее округлые, как бока спелой дыни, щеки даже как будто от возмущения покраснели, делая толстуху похожей на свинью, внезапно открывшую, что в ее корыто попало меньше, чем остальным. У дамы была очень короткая, ежиком, стрижка, которая ей совершенно не придавала шарма некоторых полных женщин, и еще больше усиливала сходство со свиньей. Назар тихо хихикнул, но, поймав упреждающий взгляд Валерии, тут же угомонился.