Бабник
Шрифт:
Оборачиваюсь на этот раз с возмущением.
– Не понравилось?
Отворачиваюсь и утыкаюсь в подушки лицом. Стыдно мне очень, потому что понравилось. Этот гад точно сделает из меня озабоченную нимфоманку.
Шлепок повторяется, на этот раз более ощутимо.
– Плохая девочка, Юля, очень плохая.
Угу, а шлепает меня белый плюшевый зайчик… Ладонь Ивана перемещается между ног, пальцы раскрывают влажные половые губы. Я бесстыдно мокрая.
– Пиздец! Ох, Юль… – моей промежности касается его член, горячий
– О мой бог, – стону из подушки.
– Мне нравится Юль, называй меня так всегда…
Его движения ритмичные и плавные. Дышу шумно, Иван тоже. Мое тело раскаляется до предела, плавится от откровенных ласк в его руках.
Грудь тяжелеет, словно свинцом наливается. Соски трутся о ткань наволочки, пальцы сжимают покрывало. Мне больше не до позы, в которой я нахожусь, мне хочется достичь оргазма.
– Да, да, пожалуйста, еще чуть-чуть, – шепчу сдавленно. Внизу живота все пульсирует, сжимается, дрожит. Еще буквально пару таких движений…
– Блядь…
Иван отстраняется, слышу, как переводит дух.
– Что? Что ты делаешь?! – ударяю кулаком по подушке. Я мысленно ору и требую прекратить издевательства и закончить начатое, заодно и девственности лишить, я готова.
– У нас времени много, ты сама сказала, до четырех не уснешь. Так что растянем удовольствие.
– Как растянем? – непонимающе таращусь на Ивана. Со взъерошенными волосами и горящим взглядом он чисто на демона похож.
– Ну… есть варианты…. – его лицо стремительно приближается к моей промежности и самым пошлым образом мужской упругий язык проникает в меня.
– Ива–а–а–ан–н–н, – скулю в подушку, – о боже, боже мой!!!
Свои ощущения описать не могу. Я не знаю таких слов, которые могут передать происходящее с моим телом. Язык кружит у входа во влагалище, умело лаская. Потом оставляет размашистую дорожку вдоль всей промежности, по анусу проезжается. Стыдно! Стыдно! Стыдно!
И хорошо.
Язык и зубы Ивана перебираются на мои ягодицы. Он натурально лижет, делая их влажными. Целует поясницу, спину, наматывает на кулак мои волосы и тянет назад. В ответ я выгибаюсь под ним, как кошка, попой вжимаюсь в каменный стояк.
– Развратная мышка, очень плохая, – шепчет мне на ухо. Языком своим треклятым мочку облизывает, в ухо кончиком проникает. Твою мать, у меня даже там эрогенная зона. Всхлипываю, Иван рычит. По шее зубами проходится, слюной ее заливает.
– Ммм... ах.... ааааххххх!
Оказываюсь развернутой, опрокинутой на спину.
В глазах Ивана какая-то тьма. Зрачки расширились и практически затопили радужку. Он смотрит жадно, голодно. Дышит прерывисто.
Я и сама выгляжу не лучше. Тянусь к его губам, нахально проникаю языком в его рот, целую глубоко.
– Юль, я же тебя съем, – выдыхает хрипло. С новой силой принимается
В пупке еще одна эротическая зона. Сюрприз мне. Язык Ивана юрко ее осваивает, вылизывает место под пупком.
Томление с низа живота распространилось в каждую клеточку моего организма. Хочется плакать и одновременно смеяться, тело в какой-то дрожи, изнутри горю.
Зарываюсь пальцами в волосы Ивана, ласкаю, как котика, ногтями по коже головы скребу. В ответ получаю мурчание.
Наконец он спускается мне между ног. Втягивает в рот клитор, делает с ним невообразимое. Я дохожу до края, захлебываюсь в собственных стонах, но желаемое опять ускользает.
– Сволочь, – сиплю ему в губы, – гад!
– Есть немного, моя вкусная мышка.
Возмущенно бью его в плечо, желая с себя скинуть.
– Сама нарвалась, – лампа с прикроватной тумбочки слетает вниз, Иван тянет за шнур, вырывая его из розетки, и связывает мои запястья. Мой возмущенный взгляд остается не замеченным. Мерзавец просто привязывает меня к кровати.
– Так лучше, – нависает надо мной, – смотришься очень горячо. Блядь, никогда не увлекался, но готов попробовать, если тебе нравится.
Я дернула связанными руками, взбрыкнула, ударяя его пяткой в живот. Когда освобожусь – Ивану конец.
– Тише, – он ловит меня за щиколотку, медленно подносит мою ногу к лицу и принимается целовать пальчики, – всю вылижу.
Я попала в лапы к маньяку, дико сексуальному и безжалостному. Мне конец...
Я умру или от оргазма, когда он наконец соизволит мне его подарить, или до того от перевозбуждения.
Иван спускается губами по внутренней стороне бедра, опять принимается за свою сладкую пытку вылизыванием напополам с укусами.
Больше не стесняюсь вообще ничего, стону и вскрикиваю, умоляю меня пощадить.
Иван доводит меня до полнейшего исступления, когда я, теряясь в пространстве и времени, умоляю его в последний раз сорванным от стонов голосом. Так и признаюсь – умру, если он продолжил издеваться надо мной дальше.
Между моих ног раздается довольное урчание:
– Держись, мышка, сейчас полетаем.
Набухшего, истерзанного клитора касается его дыхание. Иван дует, остужая, потом нежно касается языком, почти невесомо, словно крыло бабочки. Снова и снова. Контраст с его предыдущим напором шокирующий. Мое сознание словно проваливается куда-то в ватную негу, я полностью расслабляюсь, обмякая на постели. Ощущения сначала растворяются до просто приятных, а потом начинают постепенно нарастать.
Успеваю лишь глубоко вдохнуть, когда тело сковывает сильным спазмом. Сначала мышцы внизу живота, а за ним до самого горла, заставляя выгнуться в дугу. Напряженными пальцами сжимаю проклятый шнур, которыми связаны запястья.