Бабник

Алая Аля

Иван

Юля, Юля, Юленька. Похоже, она мой диагноз.

Я совершенно серьезным образом впахиваю на СТО Артема и пытаюсь ему понравиться, поскольку мнение старшего брата Юли для меня важно.

И мышке моей стараюсь понравиться. В своей физической форме я не сомневаюсь, тут все в порядке. Однако прекрасно понимаю, что одной ее мало. У меня была куча разовых любовниц и девочек, с которыми я тусил неделю или две. Мы трахались, потом обоюдно начинали скучать и разбегались.

Да, бывало, что подружки не хотели со мной прощаться легко, но там больше играли роль деньги, статус нашей семьи и желание выгодно выйти замуж.

На какой–то пьянке я по глупости рассказал об условии моей матери, которое она поставила для получения наследства. Женитьба, ребенок, семья. Многие решили, что меня можно взять тепленьким, предлагали взаимовыгодный брак. Однажды я чуть не повелся, но потом одумался.

Ребенок от женщины, которую я даже не люблю, ширма вместо брака – на хрен мне это нужно? Либо нормально, либо никак.

Последний год как раз никак, бабки заканчиваются, тусуюсь в спальном районе, вот работать пошел…

Постоянно посматриваю на Юлю, и мысль о браке как-то больше не кажется ужасающей.

Не то, чтобы я вот прямо сейчас был готов на ней жениться, но просто подумать об этом, представить можно…. И картинка вырисовывается приятная.

В отличие от моих обычных стервозных подружек она другая. Тоже стервочка, но в приятном смысле этого слова. Еще готовит офигенно, красивая, нетронутая никем до меня. Последняя мысль очень тешит мое мужское эго.

– Устала? – подвожу ее к мотоциклу, вручаю шлем.

– Да, ноги отваливаются.

Юлька садится за мной, прижимается, вздыхает.

– Скучала…

– Нет.

– Совсем? – оборачиваюсь к ней, прищурившись.

– Совсем.

Шутит, по ней видно, что скучала, однако червячок потихоньку начинает подгрызать. А вдруг не так сильно, как я по ней?

– Злюка какая.

– А ты скучал?

– Скучал.

– И что, сильно?

– Сильно, Юль. Я ж тебе в гараже только что показал, как именно.

– Показал, – она поджимает губки, – теперь я вся в масле, платье, трусы, лифчик. Придется выбросить.

– Новое куплю.

– Не надо, я сама, – Юля ерзает на сиденье, показывая, что пора бы уже двинуться с места.

Сама она… деловая какая.

Довожу нас до дома за пятнадцать минут. Сам устал по жести. Ручной труд выматывает пиздец.

Довожу Юлю до ее квартиры.

– До завтра? – она открывает дверь, порог переступает.

– А поцелуй на прощанье?

– В гараже не нацеловался? Мне теперь три часа в душе отмываться, – ворчит, но вижу, что хочет продолжения. Похоже на то, что Юлька решила наши отношения немного притормозить.

– Могу потереть твою сладкую попку.

– Кхм, да я сама справлюсь.

– Угу, я в курсе, что ты все можешь сама, – шагаю в ее квартиру,

захлопываю за нами дверь. Щечки Юли тут же начинают покрываться румянцем.

– Чай?

– Нет… – делаю маленький шаг к мышке.

– Кофе?

– Нет… – еще один и Юлька упирается спиной в стену.

– Пирожные с заварным кремом?

– Ммм, позже. Сначала основной десерт.

– А? – ротик Юли сексуально округляется.

– Ты – мой десертик. Иди сюда.

– Извращенец, только об одном думаешь, – пыхтит, стоит мне прижаться к ней всем телом.

– А ты не думаешь?

– Нет, у меня и кроме этого есть о чем подумать, между прочим. Работа, учеба, брат, который мою подругу обидел.

– Ммм…

Ее ладони нежно касаются моей кожи под майкой. Двигаются выше, вызывая мурашки. Весь наполняюсь предвкушением поцелуя.

Трамбую Юльку в стену, нападаю на сладкие губки. В паху болезненно напрягается. Разворачиваю к себе спиной, впечатываясь пахом в обтянутую платьем попку. Нагло забираюсь под него руками.

– Скажи еще, что утром тебе рано вставать, ты устала… надо выспаться и мне пора валить к себе, – шепчу на ушко, сладко его прикусывая.

– Пора, да, – Юля выгибается, плотнее ко мне прижимаясь.

– Сучка, – сжимаю ладонью юбку платья, задираю, добираясь до трусиков, – мокрая сучка.

– Гад, извращенец, – постанывает, стоит мне через кружево нажать на заветную сладкую кнопочку.

– Мне кажется, тебе пока придумать мне более ласковые имена.

– Они ласковые, – Юлька вскрикивает, когда мой палец сдвигает ткань в сторону и касается разгоряченной влажной плоти.

Ее дрожь, вздохи, стоны дурманят мою голову. Ласковая кошечка, вкусная… но такая строптивая.

– Ммм, мне уходить?

– Ох, да… – гнет свою линию, при этом продолжает ритмично двигать бедрами, усиливая трение.

– Плохая девочка Юля, – убираю руку и разворачиваю к себе. Она разочарованно всхлипывает. – Ладно, пойду и я спать. Устал, как собака.

– Но… – Она возмущенно распахивает глазки.

– И ты устала.

– Иван!

– Все, ушел, – целую ее губы быстро и сбегаю, захлопнув за собой дверь. В паху ломит, ходить тяжело, но я не жалею. Будет знать, как над моей тонкой душой издеваться.

Обрубает меня в десять вечера, будто я пенсионер какой-то. Одно радует: не мучаюсь мыслями о своей мышке, которая притаилась за стенкой.

Утром по традиции пою для нее в душе, потом захожу, чтобы подвезти на работу. Юлька дуется, однако на мотоцикл садится, чтобы десяток метров проехать, прижавшись ко мне.

Там мы застаем милую картину – хмурый Артем дежурит у входа с букетом. Видимо, вчера не помирился. Осталось понять, которую подружку ждет – пампушку или рыженькую.

Юлька смотрит на брата, поджав губы, головой качает.