Бабник
Шрифт:
— ХВАТИТ СЧИТАТЬ МЕНЯ БАБНИКОМ!
Мы стояли нос к носу. Как это произошло? Опять?
Он схватил меня за руку и втащил в свой кабинет, захлопывая за нами дверь так, что жалюзи ударились об оконные стекла. И накрыл мой рот своим.
На вкус он был как арахисовый соус.
Поэтому я лизнула.
Потому что именно так поступает оголодавшая женщина, оказываясь в ситуации на подобии этой!
Низкий сахар в крови.
Ошибки.
Тайская еда.
И Лукас Торн.
Никто не имеет право быть таким вкусным после ланча, это
— Я не целовал ее.
— Она целовала тебя? — Бесило, каким слабым прозвучал мой голос. — Ты знаешь, что это не имеет значения.
— Имеет, — он слегка встряхнул меня. — Поверь, еще как имеет.
Вздохнув, я попыталась отстраниться, но он сомкнул меня в объятьях, и я оказалась бессильна.
— Сегодня, может, и четверг, но завтра пятница.
— И я никогда больше не увижу Надию.
Я старалась успокоить подскочивший пульс.
— А еще у тебя больше нет Субботы. Должны ли мы устроить прослушивание в приюте для бездомных?
Он шлепнул меня по заднице. Сильно.
— Почему тебе обязательно надо быть такой сложной?
— Я? Сложная? Почему же, тебе всего лишь надо меня кормить, и я спокойная, клевая и собранная, а так же сексуальная и откровенная, когда мне хочется такой быть.
Его глаза сверкнули, и он поцелуем заставил меня замолчать, а потом отпустил.
— Это еще не конец.
— Это? — я спрятала дрожащие руки за спину. — Торн, нечему заканчиваться. Один день, помнишь?
— Я закажу тебе вечером бургер.
— Это всего лишь еда, преломить хлеб — не секс, Торн. Вытащи свои мозги из желудка.
— Если бы ты не носила такую облегающую юбку, мой мозг бы не работал на столь грязном уровне, малышка Эвери.
Ненавидела себя за то, что его фраза заставила меня улыбаться всю дорогу до своего стола, пока снова не посмотрела на его календарь.
Ему было скучно.
Он хотел секса.
Я была доступна.
И удобна.
Ничего больше.
Глава 35
ЛУКАС
— Правее. Так. — Я застонал, и меня бросило в холодный пот. — Погоди, совсем чуть-чуть левее. Нет, правее! Левее!
— Ты ПРОВАЛИЛСЯ, когда в первом классе сдавали направления? — спросила Эвери. — Просто скажи мне, где она.
— Ты прямо возле нее. Черт побери!
— Правее или левее?
— ПРАВЕЕ! — я указал на ночной столик, хотя вряд ли она меня видела.
Эвери издала победный вскрик, совершенно забыв, что она под столом и предоставляет мне прекрасный обзор. Она стукнулась головой при попытке вскочить на ноги, без сомнения, чтобы отпраздновать свою способность найти пенни, которое сама же и уронила.
— Ауч, — Эвери потерла голову и сунула монетку мне в грудь. — Орел — и мы следуем по
— Мы еще даже не бросили монету, — руки потянулись к ее бедрам в тщетной попытке прижать ее к себе.
— Прекрати, — она отбросила мои руки. — Я вне игры, помнишь?
— Все время забываю.
— Как удобно для твоего пениса.
— Это плохая идея.
— Спасибо! — она воздела руки к небу. — Наконец-то ты это понял. Секс? Всегда плохая идея.
Я снова потянулся к ней, чтобы вновь быть отвергнутым.
— Не секс, секс — всегда хороший план, я имел в виду пойти домой на так называемую вечеринку в честь помолвки.
Ее глаза затуманились болью.
— Вот почему мы решили подбросить монетку.
— Нет, ты решила подбросить монетку после того, как я накормил тебя гамбургером, и заявила, что говядина тебя вдохновила.
Она пожала плечами.
— Вдохновение пищей. Я это так называю, Торн.
Простонав, я положил монету на ладонь.
— Ладно. Ты готова?
— На самом деле я никогда не думала планировать собственную смерть, так что нет, не готова, Торн. Но какой еще у нас есть вариант? Ты сказал, что моя мама плакала! Она плакала и обнимала твою маму! Они, наконец, снова вместе! Мир восстановлен. Если мы сейчас сознаемся, то окажемся в полной заднице, и ты это знаешь. Вдруг вернемся к тому, с чего начали, и они подумают, что ты промыл мне мозги и убедил последовать этому плану и… — она часто задышала, — Кайла снова тебя возненавидит. А это не справедливо, когда…
Я сглотнул и отвел взгляд.
Когда это касается двоих.
Правда угрожает нам обоим.
— Очевидно, что следование плану вызвало эффект домино, — произнес я.
Она покачала головой.
— Но идти на помолвку и продолжать его… Когда мы последний раз согласились с одной из матерей, ты оказалась распластанной на смотровом кресле и…
— Я была там, Торн, не надо напоминать, — она накрыла мой рот ладонью. Кожа пахла кокосом. — Хватит смотреть на меня, будто хочешь съесть.
— Я хочу тебя съесть.
— Лукас…
— О, так теперь я Лукас?
— Бросай эту проклятую монету.
Я задержал дыхание и подбросил ее в воздухе. Когда она упала на пол, мы с Эвери встали над ней и одновременно вздохнули с облегчением.
— Решка! — хором произнесли мы. Я потянулся и схватил девушку за руку, мягко поглаживая кожу.
Когда она подняла на меня глаза, они уже были полны слез.
— Мы слишком далеко зашли. Они не могут узнать правду.
— Правду… — Какая все же правда? Что я влюбился в нее? Что не знал, какого черта я творю? Что я был ублюдком-бабником, который влюбился в нее еще давно, хотя и просил ее сестру выйти за меня замуж?