Бабочка
Шрифт:
Как бы там ни было, все мы живы и сидим на земле, не опасаясь волн. С восходом солнца я возвращаюсь к лодке, которая почти полностью погрузилась в воду. Компас застрял между досками задней скамьи, и мне с трудом удается вырвать его оттуда. Людей не видно. Мы смотрим туда, где были огни. Оказывается, это фонари, которые предупреждают рыбаков о приближении к опасному району. Мы бродим по берегу, но встречаем лишь громадные и суровые кактусы. Видим колодец и падаем возле него обессиленные, — каждому из нас по очереди приходится носить на себе Кложе. У колодца, который давно высох, лежат скелеты ослов и коз. Кругом ни души. Подходим к домику с распахнутой
Когда мы вышли, неожиданно дорогу нам преградил потрепанный форд.
— Вы французы?
— Да, господин.
— Садитесь, пожалуйста, в машину.
Трое усаживаются на заднем сиденье, и Кложе ложится на их колени. Мы с Матуретом сидим рядом с водителем.
— Сели на мель?
— Да.
— Кто-нибудь утонул?
— Нет.
— Откуда вы прибыли?
— Из Тринидада.
— А до этого?
— Из Французской Гвианы.
— Заключенные или ссыльные?
— Заключенные.
— Я доктор Наал, хозяин этого прибрежного участка. Это полуостров, принадлежащий Кюрасао. Его название — Остров Ослов. Здесь много коз и ослов, которые питаются колючками кактусов. Эти кактусы в народе прозвали «девушками Кюрасао».
В ответ я замечаю, что это отнюдь не комплимент для женщин Кюрасао.
Тучный человек заливается смехом, а форд в это время начинает чихать и задыхаться, словно больной астмой. Потом и совсем останавливается. Я киваю в сторону ослов:
— Если машина отказывается нас везти, ослы смогут взять ее на буксир.
— У меня в ящике есть упряжь, но попробуйте поймать парочку ослов и впрячь их. Это не так просто.
Хозяин машины поднимает крышку двигателя, сразу обнаруживает неисправность: оборвался провод в системе зажигания. Мы едем по ухабистой дороге и вскоре подъезжаем к белому шлагбауму, около которого стоят двое. Белый человек говорит по-голландски с очень чисто одетым негром, который время от времени поддакивает: «Йа, мастер, йа, мастер».
Мы выходим из машины и усаживаемся в тени на траве. Форд отъезжает, а негр разговаривает с нами на папьяменто [6] . Он сообщает нам, что очень боится нас, так как господин Наал, который поехал за полицией, предупредил его, что мы беглые воры. Этот бедный чернокожий дьяволенок не знает что делать, чтобы нам понравиться. Он готовит очень светлый кофе, который возвращает нам силы. После часа ожидания появляется грузовик, напоминающий «черного ворона» с шестью полицейскими, и открытая машина с тремя господами, среди которых и доктор Наал. Они выходят из машины, и один из них — низкорослый, с бритой головой, говорит:
6
Антильский жаргон — смесь английского, фламандского, французского и испанского языков.
— Я отвечаю за безопасность на острове Кюрасао. Мой долг — задержать вас. Со времени прибытия на остров, успели ли вы совершить какое-либо преступление, и если да — то какое именно?
— Господин, мы беглые каторжники. Мы прибыли из Тринидада, и наша лодка села на мель всего несколько часов назад. Я руководитель этой маленькой группы и могу подтвердить, что ни один из нас не совершил ни малейшего преступления.
Инспектор
— Господин Наал, почему вы сказали этому человеку, что мы воры?
— Мой работник, который следит за стадом ослов, видел вас входящими в его дом.
— Только потому, что мы вошли в дом — мы воры? Это глупо. Ничего, кроме воды, мы там не взяли. Но разве это кража?
— А кошелек с флоринами?
— Верно, я его открыл и при этом порвал веревку, но я хотел только посмотреть на деньги, чтобы знать, в какую страну мы попали. Кошелек со всеми деньгами я положил на место.
Инспектор пристально смотрит мне в глаза, а потом поворачивается к человеку, который приехал на велосипеде и строгим голосом что-то ему говорит, а затем просит сесть в его машину и отъезжает, прихватив еще двоих полицейских. К нам подходят Наал и еще один человек.
— Я хочу объяснить вам, — говорит Наал, — этот человек сказал мне, будто его кошелек пропал. Но инспектор уличил его во лжи. Мне очень жаль, но моей вины в этом нет.
Через четверть часа возвращается машина. Инспектор говорит нам:
— Вы сказали правду. Этот человек — низкий лгун. И за свою ложь он будет наказан.
Человека сажают в «черный ворон», и туда же поднимаются пятеро моих спутников. Мне инспектор предлагает сесть рядом с водителем. Мы едем по извилистой дороге и, наконец, въезжаем в город с типично голландским пейзажем. Бросается в глаза чистота и множество велосипедов на дороге. В полицейском участке мы попадаем в комнату, где в кресле сидит крупный блондин лет сорока. Инспектор представляет его нам:
— Перед вами — главный инспектор полиции Кюрасао. Господин инспектор, этот человек — руководитель группы из шести человек, которую мы задержали.
— Хорошо, инспектор. Добро пожаловать на Кюрасао. Как тебя звать?
— Генри.
— Итак, Генри, вам пришлось пережить очень неприятную минуту, но случай с кошельком доказывает, что вы честные люди. Я отведу для вас хорошо освещенную комнату с кроватями, где вы сможете отдохнуть. Ваше дело будет передано губернатору, который отдаст соответствующие распоряжения. Инспектор и я поддержим вас.
Он протягивает мне руку, и мы выходим. Во дворе доктор Наал извиняется передо мной и обещает свою помощь. Через час нас запирают в большом треугольном зале, в котором тринадцать кроватей, стол и табуретки. Через окно мы просим полицейского купить нам на доллары, привезенные из Тринидада, табак, бумагу и спички. Деньги он не берет, а его ответа мы не понимаем.
— У этого негра ум такой же черный, как и кожа, — говорит Кложе. — Мы так и останемся без табака.
Но вот открывается дверь, и входит маленький человечек в серой форме заключенного, с номером на груди, и говорит, обращаясь к нам:
— Сигареты?
— Табак, бумагу и спички.
Через несколько минут он возвращается, неся в руках все, о чем мы его просили, и еще кастрюлю, из которой доносится аппетитный запах шоколада или какао.
После обеда меня просят пройти в кабинет начальника полиции.
— Губернатор приказал разрешить вам свободно выходить во двор тюрьмы. Предупредите товарищей, чтобы не пытались бежать — это приведет к печальным последствиям для вас всех. Вы, как руководитель этой группы, сможете выходить в город ежедневно с десяти до двенадцати и с трех до пяти. Деньги у вас есть?