Бабочка

Шарьер Анри

Сегодня утром на Брутуса напал буйвол-самец по кличке Дантон. Когда Брутус попятился назад, уклоняясь от удара, рога Дантона врезались в повозку. Он делает отчаянные усилия, чтобы вытащить их, а я в это время распрягаю Брутуса. Он отходит на тридцать метров вверх по берегу, а потом мчится прямо на Дантона. Страх и отчаяние помогают Дантону высвободиться, но он оставляет при этом в бочке один из своих рогов, а Брутус, который не успевает остановиться, врезается в опрокинутую повозку.

Теперь происходит нечто странное. Брутус и Дантон касаются друг друга рогами, а потом

начинают тереться ими, даже не отталкивая друг друга. Кажется, они беседуют. Маргарита медленно поднимается вверх но тропе, а два самца следуют за ней, время от времени останавливаясь и скрещивая рога. Маргарита тоскливо стонет, но продолжает подниматься к равнине. Два гиганта следуют за ней. Они выходят на площадку длиной в триста метров. В конце ее находится лагерь, справа и слева — две больницы (для ссыльных и для военных).

Маргарита медленным шагом направляется к центру площади и там останавливается. Оба противника приближаются к ней, и время от времени она издает протяжные призывные звуки. Оба снова касаются друг друга рогами, и к их тяжелому дыханию примешиваются звуки, которые несомненно что-то означают.

После «разговора» один из них отходит вправо, а второй — влево. Они останавливаются у краев площади; друг от друга их отделяет расстояние в триста метров. Маргарита все еще в центре, ждет. Я понял: это будет честный поединок, о котором договорились обе стороны, а призом победителю будет молодая самка. Она согласна и даже гордится тем, что два таких красавца дерутся ради нее.

Крик вырывается из горла Маргариты, и оба самца устремляются друг к другу. В распоряжении каждого из них сто пятьдесят метров, и двухтонные туши несутся с огромной скоростью. Две головы сталкиваются с такой силой, что пять минут буйволы остаются оглушенными, с трудом держась на ногах. Первым приходит в себя Брутус и галопом скачет на место. Поединок длится два часа. Поврежденный рог Дантона окончательно отломился; погоня длится до следующего дня. Они оставляют за собой разрушенные кладбище, прачечную, сады.

Только наутро, в 7 часов утра, Брутусу удалось одолеть Дантона. Это случилось у мясной лавки, на берегу моря. Брутус вонзил рога в живот Дантона и дважды провернул их там. Дантон издох в луже крови и собственных внутренностей.

Этот бой гигантов так измотал Брутуса, что мне самому пришлось вытаскивать его рога из брюха противника. Он шел, спотыкаясь, по тропинке, а Маргарита шагала рядом, выпрямив свою широкую шею и безрогую голову.

Мне не пришлось присутствовать на их помолвке, так как надзиратель, ответственный за буйволов, обвинил меня в том, что я отвязал Брутуса.

Я попросил аудиенции с комендантом.

— Бабочка, что случилось? Нам придется умертвить Брутуса, он слишком опасен — убил уже троих.

— Надзиратель, который занимается буйволами, совсем их не понимает. Позволь мне доказать, что Брутус защищался.

Комендант улыбается:

— Я слушаю.

Я рассказал ему, как мой буйвол был атакован.

— Не освободи я Брутуса, Дантон убил бы его, — закончил я свой рассказ.

— Это верно, — ответил комендант.

Приходит ответственный надзиратель.

— Здравствуйте,

комендант. Я ищу тебя, Бабочка. Сегодня утром ты вышел на остров, будто отправляясь на работу, хотя на самом деле делать тебе было нечего.

— Я вышел посмотреть, не удастся ли мне прекратить поединок, но они, к сожалению, были слишком взбешены.

— Может быть, но с сегодняшнего дня запрещаю тебе близко подходить к этому буйволу. Кроме того, мы зарежем его в воскресенье и приготовим прекрасный обед для всего лагеря.

— Ты этого не сделаешь.

— Не ты же мне запретишь?

— Нет, не я. Это сделает комендант. А если и этого мало, то приказ тебе отдаст доктор Герман Гюберт, который обещал вмешаться и спасти жизнь Брутуса.

— А почему тебя это так волнует?

— Я работаю с этим буйволом, и он стал мне другом.

— Другом? Ты что, смеешься надо мной?

— Слушай, господин Агостини, ты готов дать мне высказаться?

— Позволь ему защитить своего буйвола, — сказал комендант.

— Хорошо, говори.

— Веришь ли ты, господин Агостини, в то, что животные способны разговаривать?

— А почему бы и нет? Ведь они как-то друг с другом договариваются.

— Так вот, Брутус и Дантон заранее договорились о поединке.

И я снова рассказываю все с начала и до конца.

— Иисус! — восклицает корсиканец. — Ты странный парень, Бабочка. Хорошо, оставайся со своим Брутусом, но если он еще раз кого-нибудь убьет, никто его не спасет. Даже комендант. Возвращайся к своему Брутусу и позаботься о том, чтобы он не отлынивал от работы.

Через два дня в столярной мастерской была отремонтирована телега, и Брутус вместе с его законной женой Маргаритой снова приступили к ежедневной перевозке воды. Когда мы приближались к месту отдыха, и повозка останавливалась, я спрашивал: «Где Дантон, Брутус?», великан тут же с силой срывал с места телегу и заканчивал путь веселым, победным шагом.

ТЕТРАДЬ ДЕВЯТАЯ

Бунт в Сен-Жозефе

Острова опасны своей кажущейся свободой. Мне больно видеть друзей, которые живут спокойной, беззаботной жизнью. Некоторые ждут окончания срока, другие не ждут ничего.

Я лежу в своем гамаке и пытаюсь вызвать воспоминания. В конце зала происходит настолько дикая игра, что моим друзьям — Карбонери и Гранде — приходится вместе наводить порядок. Странно, но один только обвинитель маячит перед глазами. К дьяволу! Каким проклятьем ты меня проклял, сволочь? Шесть побегов не сумели освободить меня от него.

Наверное, на твоем лице появилась победная улыбка, когда ты узнал о моей поимке и возвращении на каторгу. Ты подумал: «Все в порядке, он снова на тропе разложения!» Нет! Моя душа никогда не будет принадлежать этой гиблой тропе. В твоих руках одно лишь мое тело, и твои тюремщики дважды в день убеждаются, что я здесь, и этого им достаточно. Немного удачи, и в один прекрасный день зазвонит по Бабочке колокол, и акулы набросятся на это почетное и бесплатное блюдо, которое ежедневно поставляется им.