Бац!
Шрифт:
Салли пошла со Смуглянкой в женскую уборную, которая всегда шокировала тех, кто видел ее в первый раз. А Ангуа рассматривала меню коктейлев, которое Игорь неровными буквами написал на доске над баром. [19]
Он сделал все, что смог, следуя духу времени — или бы попытался следовать, если бы знал значение этого словосочетания — но так и не ухватил всю тонкость современного коктейль-бара, поэтому среди названий было:
ПА ЗУБАМ ВАНЮЧИМ КУЛАКОМ
ПРИБЕЙ ГОЛОВУ НА ДВЕРЬ
19
Который
ПОД ВЗДОХ
ЖЕЛЕЗЯКА ЗАБИТАЯ В УШИ
ГОЛОВОРОТ
Ангуа пришлось признать, что Головорот был весьма неплох.
— Прстите, — сказала Шельма, раскачиваясь на стуле, — Но что там со Смуглянкой? Я заметила, как вы с Салли кивали друг дружке.
— Что? О, синдром неудачника. — Ангуа вспомнила с кем она говорит и добавила. — Э… У дварфов такого вероятно нет. Это означает… Иногда женщина бывает так красива, что мужчины с одной извилиной боятся пригласить ее куда-нибудь. Потому что им ясно, что она слишком хороша для них. Ухватила?
— Думаю, что да.
— Ну вот такова Смуглянка. Попробую объяснить: У Шнобби нет и одной извилины. Но он так привык, что женщины говорят ему нет, когда он приглашает их, что не боится отказа. Потому он и позвал ее, что подумал — почему бы и нет? И она, уверенная, что с ней что-то не в порядке, была так признательна ему, что согласилась.
— Но он нравится ей.
— Я знаю. Это-то и странно.
— У дварфов все намного проще. — сказала Шельма.
— Я полагаю.
— Но возможно не так весело. — уныло ответила Шельма.
Смуглянка вернулась. Ангуа заказала три Головорота, а Шельма с надеждой приценилась к Вопящему Оргазму. [20] И затем, с помощью Салли, Ангуа объяснила Смуглянке хм… все.
Объяснения заняли некоторое время. Приходилось облекать преждожения в соотвествующую форму, чтобы она вписались в свободное пространоство в голову у Смуглняки. Ангуа не могла отделаться от мысли, что девушка не настолько глупа. В конце концов, она работала в ночном клубе.
— Почему, как ты думаешь, мужчины платят, чтобы посмотреть на тебя на сцене? — спросила она.
20
Настойчивость — вот главное достоинство дварфов.
— Потому что у меня хорошо получается. — предположила Смуглянка. — Когда мне было десять лет, я выиграла ежегодный приз в школе балета и чечетки мисс Девиант.
— Чечетка? — ухмыляясь сказала Салли. — Эй, почему бы тебе не попробовать ее на сцене?
Ангуа попыталась представить Смуглянку, отбивающей чечетку. Возможно, что клуб сгорит до основания.
— Э… давай попробуем пойти другим путем. — сказала она. — Я говорю с тобой, как женщи… как лицо женского пола.
Смуглянка была вся во внимании и даже то, с каким озадаченным видом она слушала, было
— Так вы говорите, — пробрмотала Смуглянка, — что гулять со Шнобби все равно, что заказать в шикарном ресторане на обед одну только булочку?
— Точно! — ответила Ангуа. — Уловила!
— Но я никогда не встречалась с мужчинами. Бабушка говорила, чтобы я не вела себя как шлюха.
— А ты думаешь, что работать в… — начала Ангуа, но Салли оборвала ее.
— Иногда просто необходимо побыть шлюхой. — сказала она. — Тебя когда-нибудь в баре мужчины угощали выпивкой?
— Нет.
— Так. — сказала Салли и осушила стакан. — Не нравятся мне эти Головороты. Пшли куда-нибудь в другое место и — она сделала паузу, — и вспользуемся возможностями…
Присутствие Сибил в Псевдополис Ярде вызывало странные чувства. Раньше этот дом принадлежал семье Овнец. Она жила здесь в детстве, это был ее дом.
В грубые и неотесанные души стражников вкрались некоторые представления об этом. Люди, не славящиеся изящными манерами, вдруг обнаруживали себя машинально вытирающими ноги при входе и уважительно снимающими шлемы.
Они и разговаривать стали по другому, медленно, с запинками, тщательно проверяя каждое предложение на наличие бранных слов. Кто-то даже нашел метлу и вымел мусор или, по крайней мере, смел ее на менее заметное место.
Наверху, в помещении кассы, Малыш Сэмми мирно спал в импровизированной кроватке. Ваймс питал надежды, что когда-нибудь он сможет рассказать сыну, что в одну особую ночь, его охраняли четыре тролля — полицейских. У них был выходной, но они вызвались добровольцами и им просто не терпелось, чтобы дыврфы попытались повторить нападение. Ваймс наделяся, что на мальчика это произведет впечатление; большинстов других детей могли бы надеятся только на ангелов.
Ваймс засел в столовой, потому что там был стол, достаточно больших размеров. Он разложил на нем карту города. На остальной части столешницы лежали страницы из Кодекса Кумской Долины.
Это не игра, а головоломка. Вроде картинки, которую надо было составить из кусочков. И он пришел к выводу, что ему пора бы уже собрать ее, потому как все уголки найдены.
— Улица Эттеркапов, Денежная Западня, Аллея Плаксы, Скаттелбатт Корт, Джибис, Пеликул Степс, — сказал он. — И везде туннели! Им повезло, что они смогли найти его так быстро. Мистер Плут снимал комнаты на доброй половине улиц района. Включая и Знахарский Проулок!
— Но почемау? — спросил сэр Рейнольд Строчетт. — Тоу есть, зачем оуни везде рыли тоуннели?
— Расскажи, Моркоу. — сказал Ваймс, проводя линию через город.
Моркоу откашлялся. — Потому что они дварфы, сэр, и к тому же глубинные дварфы. — сказал он. — Им и в голову не приходило, что есть другая возможность. Да и по любому, все дело заключалось лишь в очистке ушедших под землю помещений. Для дварфа это просто прогулка. И они проложили рельсы, так что можно было вывозить почву куда угодно.