Багровое небо

Розенберг Джоэл

На поддержание чистоты, хождение по магазинам и прочие мелочи, на которые не требовалось расходовать время, живя на кампусе, теперь уходила масса времени, которое раньше тратилось на учебу, общение и тренировки. Ни он, ни Мэгги не желали пропускать уроки в зале, а девушка к тому же старалась не прогуливать занятия.

А иногда по вечерам она дежурила на горячей телефонной линии для изнасилованных, ходила за покупками с соседкой по комнате и с ее собственными друзьями… в результате выходило, что Торри видел свою возлюбленную

еще реже, чем до каникул. И это его вовсе не радовало.

А ведь он совершенно искренне полагал, что, попутешествовав всласть по Европе и Тир-На-Ног, они поселятся вместе, закончив учебу, а пока придумают что-нибудь не менее замечательное.

И вот, пожалуйста: Мэгги сняла квартиру с соседкой в придачу и ни словечком об этом не обмолвилась. Впервые Торри узнал о переезде, когда постучал в прежнюю комнату Мэгги и получил ее новый адрес.

А до того – ни намека. Очень похоже на Мэгги. Торри не столько злился, сколько огорчался. Это ведь его дипломный год, у него наконец-то собственная комната – хотя Йен всегда великодушно уходил спать на диван в гостиную…

Женщины, подумал Торри. Не поживешь с ними, если они брыкаются.

На самом деле ему хотелось почаще проводить время с Мэгги, ведь академический отпуск Йена очень смахивал на уход из университета, и она была единственным человеком, с которым можно поговорить, ничего не скрывая.

И это еще не все: они так много пережили вместе – она, он, мама, папа, дядя Осия и Йен. Вы вместе обливаетесь потом, истекаете кровью, дрожите от страха и после этого становитесь частью друг друга. Это чувство выше понимания простых смертных.

Назовем это магией. Торри усмехнулся. Пусть магия. Он ничего не имеет против.

И все же приятно разделять воспоминания, хоть и не только с одной Мэгги, а еще и с Йеной и с родственниками.

Опять откуда-то издалека повеяло этим же резким и острым запахом. Прямо как…

На фехтовальной дорожке многому учишься, и первым в длинном списке идет умение сохранять равновесие. Этому Торри научился от отца задолго до того, как впервые ступил на фехтовальную дорожку. Три столпа фехтования: баланс, расчет времени и расчет расстояния, и если у тебя с ними проблемы, о стратегии можно забыть, поскольку противник, у которого все в порядке с тем, что не в порядке у тебя, не замедлит воспользоваться твоим просчетом и снимет девять очков из девяти.

Торри стремительно обернулся, перенося вес на носки, и даже не оскользнулся на обледеневшей дорожке.

Женщина средних лет в тяжелом пальто, обремененная тяжелыми сумками, охнула и выронила часть своей ноши.

На тротуар вывалилось мясо, завернутое в бумагу, банки покатились в снег, а стеклянная бутылочка с острым соусом несколько раз подпрыгнула на льду, прежде чем все-таки решила, что разбиваться не стоит. Вот и хорошо. Торри непременно предложил бы возместить ущерб, а в городе это не принято.

– Простите, пожалуйста, – извинился Торри,

помогая женщине собрать рассыпавшиеся покупки. – Мне что-то почудилось, и я, как бы это сказать… слегка дернулся.

– Заметно. Ничего страшного. – Женщина улыбнулась.

Торри обтер бутылочку с соусом от снега и песка и положил ее женщине в сумку.

– Вам помочь донести сумку? – совершенно автоматически предложил он и тут же вспомнил, что в городе так не поступают.

Но она, как ни странно, кивнула:

– А то. Было бы неплохо. – Женщина понимающе улыбнулась, протягивая Торри одну из серых холщовых сумок. – Как бы далеко ты ни уехал из провинции, она крепко в тебе засела, а, парень?

– Заметно, да? – Торри повесил обе свои сумки на левое плечо и пошел рядом со своей собеседницей.

– В общем, да. – Женщина снова улыбнулась. – Все равно очень мило с твоей стороны. – Она семенила, как старики, когда они идут по скользкому месту, но шла все же достаточно быстро, чтобы Торри не очень замедлял шаг. – А откуда ты будешь?

– Хардвуд, Северная Дакота.

Она наморщила лоб, словно пытаясь вспомнить, где слышала это название.

Леди, Хардвуд мог бы прославиться, но мы любим все как есть.

Даже Хаттон, который вдвое меньше Хардвуда, породил актеришку Карла Бена Эйлсена. Но только не наш тихий городок… Вот и отлично, так и должно быть… хотя время от времени это здорово действовало Торри на нервы.

– Хм-м-м… Нет, никогда не слышала о Хардвуде. У меня дядя живет в Бисмарке. Это не рядом, случайно?

Торри покачал головой:

– Нет, другая сторона штата, милях в сорока от Гранд-Форкс.

– А, Восточная Дакота… – Собеседница кивнула. – Мой дядя Ральф говаривал, что Дакоту надо было поделить не на Северную и Южную, а на Восточную и Западную.

Торри слышал об этом впервые, хотя мысль неплохая: на западе располагались пустоши и горы, а на востоке – плоские равнины.

– Есть смысл…

– Ага. Тебе здесь нравится?

– Недурно…

– Но тебе не хватает Хардфилда.

– Хардвуда. Действительно не хватает. Миннеаполис неплохой город – для города, конечно. Но уж очень большой, столько незнакомых людей…

– Понятно. – Судя по улыбке, собеседница прямо-таки читала мысли Торри. Что, возможно, соответствовало истине. – А тебе никто не говорил, что нельзя дважды войти в одну и ту же реку?

– Случалось слышать и такое.

Торри хотел пожать плечами, но при этом сумки соскользнули бы с плеча. А еще ему хотелось спросить, далеко ли идти, но было как-то неудобно.

Не то чтобы он не донес сумки куда надо, тем более что очень далеко женщина жить не могла – иначе не купила бы так много: лет ей уже немало, не меньше сорока пяти. Он просто хотел знать.

Однако в большом городе не спрашивают женщину, где она живет, а то подумает еще, что ты всю ночь собираешься проторчать у нее под окнами, воя на луну.