Багровое небо
Шрифт:
И теперь, меньше чем за два года, найдены сначала два из них – а затем еще два? Уж не Фимбульветер ли на пороге? – Он поднял руку. – Знаю, знаю: если так, то все остальное уже не важно. Если всему настанет конец… тогда уже все равно, что мы делаем. Но мне следует исходить из иных соображений. И если все обстоит не так, я, служа Отпрыску, должен получить во владение – на один день! – самоцвет Брисингамена.
Ну, вообще-то рубин нашел Торри, а алмаз – Арни. Йен доставил камни Фрейе, и та надежно укрыла их.
Но сегодня Йен впервые услышал о том, что
– И по воле случайного стечения обстоятельств, – откликнулся Йен, – я, то есть мы, приходим сюда в обществе цверга, который очень своевременно – в удобный для вас момент – исчезает, как только вы захотели увидеться со мной и попросить меня об этом одолжении.
Дариен дель Дариен развел руками, словно сдаваясь.
– Я понимаю, с вашей точки зрения все это выглядит подозрительно; на вашем месте я заподозрил бы и нечто похуже. Но захоти я привести вас сюда, неужели я бы не озаботился найти более простой способ? – Он наклонился вперед. – Да, я мог бы послать Сынов по Скрытым Путям, которые контролирует Его Пылкость, и волки – и сам я – добрались бы до вашей родной деревни без особых затруднений. Однако тогда Сыны знали бы о вашем мире, о вашей стране столько же, сколько я. Тот город, где Сыны охотятся за кровью Торсена, расположен далеко от вашей деревни – разве можно дойти туда по следу или узнать, где искать Ториана дель Ториана Младшего? – Клаффварер откинулся на спинку стула. – Вам не кажется, что это просто невозможно?
Невозможно? Нет. Дариен дель Дариен преувеличивал. Ивар дель Хивал немало времени провел в Хардвуде. Но мог ли он снабдить Сынов сведениями, необходимыми для того, чтобы те преодолели сотни миль, отделяющие Хардвуд от Миннеаполиса?
Конечно, Ивар дель Хивал мог бы проводить в Миннеаполис одного Сына или целую стаю. Но он не стал бы этого делать – ведь речь идет о Торри. Нельзя доверять всем и каждому – это Йен давно усвоил, – однако невозможно жить, не доверяя никому на свете. Хорошо, если бы Ивар дель Хивал оказался здесь. Спору нет, он присягал на верность Огню и Небу, но он знакомый, даже друг. Йену уже случалось полагаться на Ивара дель Хивала, он верил ему.
– Ладно, – продолжал Дариен дель Дариен, – допустим, это не невозможно. Однако согласитесь, это маловероятно.
Если не Доминионы второй раз послали Сынов за Торсенами, то кто же? И зачем? Валин солгал?
Интересно было бы это узнать. Однако цверг исчез – весьма своевременно. И если не Дариен дель Дариен выпустил Валина или открыл ему тайну потайного хода, ведущего из камеры, – тогда где же цверг?
Вот в чем вопрос, и вопрос этот продолжал крутиться в мозгах у Йена.
Дело не в том, что вся история лишена смысла. Йен вырос в доме, где царило отсутствие смысла, где руки и голос, которые должны поддерживать и утешать, бьют и обижают тебя.
Однако сейчас его беспокоило совсем другое: во всем этом ощущался некий скрытый
Йену страстно захотелось очутиться на фехтовальной дорожке: там у тебя один противник, которого ты знаешь и который находится прямо перед тобой. И хотя важно нанести ему поражение, ты, пропустив удар, всего лишь теряешь очко.
Помимо воли Йена, кольцо Харбарда снова запульсировало на его пальце.
– Мне надо поразмыслить, – сказал юноша. – Однако я должен выяснить одну вещь: если я соглашусь доставить сюда самоцвет из Брисингамена, дадите ли вы клятву, что вернете камень?
Дариен дель Дариен приготовился было кивнуть, но вместо этого покачал головой.
– Нет, – сказал он. – Я желал бы того, но я не могу дать подобной клятвы.
Что ж, по крайней мере честное признание.
– Я могу только пообещать, что мы с Отпрыском примем все меры к тому, чтобы вернуть тебе камень… Обещать больше означало бы солгать. Но я скажу тебе одно: я надеюсь на это. И еще… я согласен на любые условия, которые ты поставишь. Только бы ты подумал над моим предложением, Йен Серебряный Камень.
Клаффварер поднял глаза, махнул кому-то на дальнем конце зала и поднялся. Мгновенно его манера держаться изменилась: он уже выглядел не как правитель – которым был если не в теории, то на практике точно, – а скорее как мажордом или как хозяин, принимающий гостей.
– А покамест, – произнес Дариен дель Дариен, – позвольте доказать вам, что гостеприимство Старой Крепости не уступает гостеприимству Фалиаса. Великолепная леди Диандра просит вас оказать ей милость и танцевать с ней.
Осия давным-давно уснул, когда Йен ввалился в их комнаты, утомленный на сей раз не трудами, а удовольствиями.
Случались у него в жизни вечера и похуже, это факт. Выяснилось, что в коридорчиках, ведущих от бальной залы, темно не без причины и что из них можно попасть в маленькие, весьма уютные комнатки. Танцевать с Великолепной Диандрой оказалось удовольствием, а сама леди была удивительно веселой и приятной на вид особой. И потом обнаружилось, что у легендарного героя есть кое-какие дополнительные льготы…
…И тут он увидел на стуле рядом с кроватью Осии темную фигуру.
Йен схватился за рукоять «Покорителя великанов».
– Осия!
Его словно окатило ледяной волной паники, прогнавшей сладостную истому.
Осия мгновенно сел: в слабом свете, сочившемся сквозь полупрозрачные окна, были видны лишь его глаза.
– Не стоит паниковать, Йен Серебряный Камень, – раздался резкий голос Отпрыска. – Я не причиню вам вреда. – Он издал негромкий смешок. – Даже в лучшие времена я бы не выстоял против Обетованного Воителя – да и против зеленого ординария Дома Ветра. Но держите меч наготове, если вам угодно.
– Как вы попали сюда? – Йен осознал, что спорол глупость, в тот самый момент, когда слова слетели с его губ. Да неужели стражи у дверей не пустили бы сюда своего владыку?