Багровое небо
Шрифт:
– Но где…
– Морозил свою миленькую задницу в рыбацком домике.
– Ты же солгал!
– Не вопрос, – пожал плечами Билли и мотнул головой в сторону машины.
Они снова двинулись в путь: задняя дверца распахнулась им навстречу.
– Я, мистер Торсен, на обещания кладу с прибором. Мне наплевать на данное слово, на то, что надо говорить правду, или на что еще в том же роде. Можете меня презирать, если хотите. Однако я не дам вам уйти отсюда, пока не всучу рецепт сдобных оладий для вашей милой супруги, – говорил Билли. Он усаживал Торсена в неосвещенную машину, а поток болтовни не иссякал ни на мгновение.
– Куда
– Я поведу, – отозвался Билли. – А ты сядешь назад и немножко его подлатаешь. От вида крови у меня дрожат коленки, а при виде иглы я теряю сознание.
– Билли…
– В вашей полицейской академии учили оказывать первую помощь? Или нет? Ведь попадаете вы порой в ситуацию, когда наручники бесполезны… Кстати, сталь так скучно выглядит. Почему бы вам не клеить на наручники какие-нибудь аппликации? Или не раскрасить их в разные цвета или…
– Билли…
– Ах да, ты спрашивал, куда мы едем. – Билли Ольсон включил передачу и отъехал от бордюра. – Я-то думал, это очевидно. Мистер Торсен ранен. Можно отвезти его прямиком в больницу, но начнутся расспросы, а мы этого не хотим, даже если Торри и Мэгги уберут с катка труп Сына, запихают его в «бронко» и увезут из города, так что никто не заметит. Если ты полагаешь, что мистер Торсен без лечения сейчас помрет, тогда можно и наплевать на расспросы, пошли они в задницу, но…
– Я… в порядке, – проговорил Ториан дель Ториан.
– Ой, ну конечно же, мистер Торсен! – Речь Билли журчала как ручеек. – Для вас, суровых мужчин, это всего лишь прогулка по парку, но я-то изнеженный и жеманный гомик. Уж вы простите меня, сэр, что я не отношусь…
– Билли!
– Ладно-ладно, Джефф, если тебе надо все прожевать и в рот положить, пожалуйста: домой мы едем. Через пару сотен миль придется заправляться, и кто-то из нас должен иметь достаточно приличный вид, чтобы парень в кассе не испачкал свои штанишки и не позвал копов…
– Не гони только, – отозвался Джефф.
– Опять ты придираешься. Вы, натуралы, только и умеете, что нудить.
Джефф захихикал.
Ториан дель Ториан откинулся на спинку сиденья и смежил веки. Домой.
Да, они едут домой.
Глава 29
Сыны
Йен Серебряный Камень проснулся от прикосновения. Он протянул руку за «Покорителем великанов» и сжал знакомую рукоять, прежде чем различил над собой смутный силуэт Арни Сельмо.
– Снаружи что-то происходит, – встревоженно произнес Арни едва ли не шепотом.
Йен сел и прислушался. Услышал он только, как потрескивает в очаге засыпающий огонь и шумно храпит в углу Валин.
Арни уже вытащил из-под кровати хаки Йена и опустился на корточки. Помог Йену запихнуть поврежденную ногу в ботинок и сильно затянул шнуровку. Больно, но лучше быть уверенным, что нога не подвернется.
Кроме того… Йен пошарил в кармане штанов, достал кольцо Харбарда и надел его на палец.
Так лучше. Йен запретил себе шевелить лодыжкой. А не то рана вскроется прямо сейчас. Может, стоит… нет. Если потерять способность чувствовать боль, ничем хорошим это не кончится. Боль – полезное предупреждение, не следует отметать ее взмахом руки. Но как было бы здорово, если бы боль не ослепляла, не лишала сил, если бы ее можно было держать в голове как напоминание. Это было бы просто…
Чудесно.
С помощью Арни Йен поднялся и надел рубаху. Его
Из тени выступила Фрейя, от ступней до шеи в броне из крохотных серебристых чешуек. Доспехи льнули к телу, облегая высокую грудь и широкие бедра, подчеркивая выразительный рисунок крепких мышц плоского живота. Даже в слабом свете, падавшем от очага, на лице богини не было ни следа слабости или старости – лишенный примет возраста лик устрашал своим нечеловеческим совершенством.
Голову Фрейи венчал боевой шлем с серебряными крыльями над ушами. Из-под шлема на покрытые доспехом плечи ниспадали золотые волосы, едва ли не призрачные в своей сонной неподвижности.
Двигаясь легко как танцор, Фрейя подошла к ничем не занятому стенному крюку, протянула руку и… сняла с него черный плащ.
Да, с пустого крюка.
– Это тарнкаппе [23] , Йен, – произнесла Фрейя; ее голос напоминал негромкий звон серебряных колокольцев. – Некогда он принадлежал самому Вестри, а потом он отдал плащ одному из своих младших сыновей. – Она покачала головой. – А ведь я его предупреждала. Альберих [24] всегда отличался мелочной подлостью, хотя с молотом и долотом, надо признать, управлялся лучше всех. Но Вестри никогда не прислушивался к моим словам!.. Впрочем, этот недостаток присущ не только ему, – сказала Фрейя с улыбкой, поднимая плащ. – Днем от него мало пользы, зато ночью тебя можно обнаружить только по шуму и запаху, а скорее уж Сыны дадут тебе убежать, нежели станут преследовать в ночи шум и запах.
23
Шапка-невидимка (нем.)
24
Альберих – в германо-скандинавской мифологии альв, хранитель клада нибелунгов.
Она бросила Йену плащ; Йен машинально поймал его. Выглядел он вполне вещественным, однако почти ничего не весил, словно был соткан из паутины и шепотов.
Йен застегнул плащ на единственную простую костяную пуговицу и накинул тарнкаппе на плечи. Подвигал рукой, попробовал короткий выпад, затем низкий выпад с выходом – никаких проблем: плащ ни за что не цепляется и достаточно легок, чтобы его полы отлетали в сторону и не мешали движениям руки.
Фрейя застегнула на бедрах пояс с мечом, затем достала из сундука небольшой круглый серебряный щит. Щит был без ремней, насколько видел Йен, однако когда Фрейя прикоснулась к нему предплечьем, тот словно прилип к ее руке. Фрейя согнула пальцы, и Йен впервые заметил, что ее ногти тоже покрыты серебром словно маленькие зеркала.
Свободной правой рукой она извлекла из тяжелых ножен меч. Клинок был короткий и широкий, с рукоятью, густо усаженной самоцветами, с лезвием, черным как ночь, черным, как Сильвертоп. Когда она несколько раз быстро взмахнула им, меч неуловимо просвистел в воздухе.
Что надо сделать, чтобы тарнкаппе заработал? Может, дернуть за выключатель?
– Фрейя, я…
– Ш-ш-ш… – Фрейя повернулась на тихий звук, долетевший снаружи. – Они… ждут чего-то. – Она нахмурилась. – Йен?
Она смотрела не на Йена, а чуть в сторону.