Багровые волны
Шрифт:
На пятые сутки с момента объявления тревоги, когда всем уже было ясно, что корабль не вернется, когда поиск продолжался только потому, что иначе нельзя, нельзя бросать товарищей, пока еще есть надежда, потерянная подлодка вошла в Кольский залив. К тому времени, когда корабль подошел к порту, на пирсе собрался почти весь наличный состав военной базы. И одними из первых к спускающимся по трапу усталым, небритым морякам бросились их жены.
Официальная церемония встречи была безбожно скомкана, но оно и к лучшему. Командующий бригадой счел за благо не мешать людям, а спокойно подождать пока все не успокоится, и только потом выслушать доклад. Причиной задержки корабля оказалась банальная поломка дизелей. Подлодка неделю дрейфовала
Именно тогда, обнимая на продуваемом всеми ветрами пирсе плачущую от радости Леночку, штурман Виктор Котлов и понял, что та встреча в далеком Ленинграде была не случайной. Судьба ненавязчиво столкнула две судьбы и дала им шанс слиться воедино. Некто невидимый и напрочь отрицаемый коммунистической идеологией незаметно помог молодым людям встретить друг друга. Дальнейшее же зависело только от них. И они не упустили свой шанс. Через много лет, и вернувшись в Ленинград, и на мостике крейсирующего в Атлантике боевого корабля, и уже после войны Котлов ни разу не пожалел о случившемся и прожитых вдвоем с Леной годах.
Воспоминания воспоминаниями, а время между тем идет. Идея пройтись одному по улицам выветрилась из головы так же, как и пришла. Дома ждут. Докурив трубку, старший лейтенант Котлов застегнул ворот реглана и направился вдоль Мойки к Адмиралтейству. Дальше его путь лежал мимо Зимнего, через мост, вдоль Биржи и по Среднему Проспекту домой.
Время шло. Не смотря на грозные требования Наркомата флота, балтийские рабочие не спешили завершать ремонт. Их тоже можно было понять — план заводу навалили такой, что средств и ресурсов на ремонт кораблей почти не оставалось. Но зато начальство не оставляло своих застрявших на берегу моряков без внимания. На командиров навалились обязательные учебные курсы, кроме того, никто не освобождал их от обязанности готовить личный состав к службе.
Пусть срочнослужащие экипажа море видели только с берега, пусть не все могли написать свою фамилию без ошибок, но нормативы существовали, сроки экзаменаций никто не переносил. За заваленные же результаты вполне можно получить по шапке. Можно ли сделать из призывников настоящих моряков, не выпуская их в море, только во время кратких выходах на учебных лайбах в Кронштадт и обратно, это другой вопрос. Как показал опыт, научить владению техникой и вбить в головы основы дисциплины и субординации можно. Остальное же зависит от командиров и старшин.
Зачеты экипаж Котлова сдавал, людей готовили. Если уж нет возможности учиться на практике, делали упор на теорию. Начальство смотрело на заботы подводников благосклонно, помогало, чем могло. Хотя могло оно мало. Не смотря на настойчивые просьбы старшего лейтенанта Котлова и его замполита политрука Эммануила Махнова, пытавшегося поспособствовать делу со своей стороны, ни одного выхода в море на учебной подлодке им не дали.
Грубо говоря, североморских подводников футболили. Командование балтийских бригад просило бумагу с официальной заявкой от штаба Северного Флота. Свои долго не могли понять, зачем это нужно, но в итоге разродились нужным рапортом. Пока бумага ходила по инстанциям, пока согласовывалась и утверждалась, шло время. В итоге наступила поздняя осень. Финский залив покрылся льдом. А еще раньше началась финская война. Естественно, ни о каких учебных плаваниях речи быть не могло.
Виктор регулярно наведывался к балтийским коллегам. Благо пропуска позволяли почти беспрепятственно бывать в штабах и базах. Моряка интересовало: как идут наши дела на морских рубежах? Говорили разное. Но по крупицам, обрывкам, недомолвкам и намекам удалось собрать
После нового года с началом большого наступления Красной Армии на Карельском перешейке флотское начальство неожиданно расщедрилось присвоением очередного звания. Пришлось устраивать банкет. Друзья и товарищи поздравляли целую неделю подряд. Хорошо время провели, и заслужено — капитан-лейтенанта не каждый день дают. Даже Махнов умудрился ничего не испортить и не перевести дружеский вечер в ресторане в политинформацию.
Время идет. Война завершилась. В апреле 40-го заводчане наконец-то вывели многострадальный «Красногвардеец» из дока. Пришло время принимать корабль, сдавать учебные задачи и возвращаться в Полярный. Для Виктора Котлова далекий северный порт за полярным кругом был куда ближе и роднее многолюдного чопорного Ленинграда.
Естественно, не все командиры корабля и специалисты разделяли мнение своего командира. Замполит однажды обмолвился, что мечтает сделать карьеру в столице, в политическом управлении наркомата. Старпом и командир БЧ-5 за последние месяцы прикипели душой к Северной Пальмире. Большой город давал куда больше возможностей весело провести время, чем небольшой поселок на берегу Кольского залива.
И опять жизнь показала, что человек предполагает, а некто располагает. Не успели подбить итоги одной войны, как грянула следующая. Вероломный, подлый удар английской и французской авиации по Баку и Мурманску буквально перевернул мир с ног на голову. С этого момента возвращение подлодки Д-3 на Север было отложено на будущее. В первую очередь команду и корабль готовили к походам в Северную Атлантику.
Не известно, о чем думало наше командование, скорее всего за неимением лучшего, использовали то, что есть. Показавший себя далеко не с лучшей стороны в финской войне подводный флот был вынужден бросить вызов конвойным силам Британской Империи. Не все это понимали, не все отошли от угара первых побед и патетики бравурных маршей, речитатива громких восторженных фраз с газетных передовиц и официальных собраний. Немногочисленные же командиры, владевшие ситуацией, предпочитали молчать. Одним из таких был капитан-лейтенант Виктор Котлов.
Опять совершенно неожиданно вспомнилась старая история осени 39го. Та веселая компания, собравшаяся на квартире одного из молодых командиров Балтфлота, и пьяные разглагольствования перебравшего лишнего красноносого апологета флотской кастовости. В душе Виктор понимал, что капитан-лейтенант Шубин не так уж и ошибался. Действительно, моряка надо воспитывать с детства.
Другое дело, не всегда получается, так как надо, как положено. Сам Виктор попал в морское училище по комсомольской путевке, как и большинство командиров советского флота, к слову сказать. Сухопутный человек, совсем сухопутный. До того момента, как в первый раз в жизни не увидел бескрайние морские просторы и не попал на палубу дряхлого ветерана флота «Авроры», служившего сейчас в качестве учебного корабля.
Странно, но Виктор Котлов в отличие от многих таких вот, моряков в первом поколении, влюбился в море с первого взгляда, с первого глотка чистого соленого воздуха, с первых брызг воды в лицо, с первой минуты на качающейся, уходящей из-под ног палубы. Пусть его отец простой советский служащий, ни разу в жизни не видевший моря. Пусть сам Виктор вырос в небольшом городке Богородске Горьковского края. Пусть. Все это сейчас не имеет значения.
Голос предков — так это называется? В душе Виктор считал, что так оно и есть. Или Предназначение, не при замполите будь сказано. Не поймет ведь, бедняжка. Сам коренной москвич Эммануил Махнов не понимал и не любил морскую стихию. А о Предназначении и подобных неподвластных диалектическому материализму вещах говорить просто опасно.