Багровый мир. Часть 2
Шрифт:
– Мне не нужен отдых. – Теонар отправился за лагерь в сопровождении Собика, который опасливо оборачивался на парня с алхимиком.
– Мне тоже, – увязалась следом за ними Корви. Долерик невольно задержал на ней взгляд, залюбовавшись грациозностью походки.
Рэйвир же поднял полог палатки и вытащил сумки покойного Олафа.
– Надеюсь, они не поубивают друг друга, – вздохнула Дэлион.
– Думаю, они уже пережили этот этап отношений, – пиромант кивнул эльфийке. – Прошу. У нас осталось немного еды. Подкрепим тела.
Та быстро расшнуровала сапоги и залезла внутрь.
Вскоре
– Чего ты хмуришься?
– Да так, – Ниллок опустил оружие с плеча, снял кусок мяса с прута и надкусил. Он сел у почти остывшего костра, принявшись ворошить угли длинной палкой.
Среди взлетающего черного и красного пепла снова возникло желтое лицо Альвина, внимательно всматривающегося в глаза Дола.
– Тебе они не нравятся?
– Матрона святая, как же ты смердишь, – оттолкнул его парень. Тогда алхимик упал пятой точкой на пень рядом.
– Это я не нарочно.
Долерик сделал еще укус.
– Не такие они какие-то… – выдохнул он, морща лоб. – Отец говорил, у меня отвратительное чутье на людей. Что, если эти эльфы нам не друзья?
– Ты видел с каким огнем в очах говорила та девушка в фиолетовом платье? А маг, хоть и неприятный тип, но сразу же заинтересовался возможностью прикончить тирана, как и девчонка с мечами. Мертвец же не был разговорчив потому, что мертвец, думаю. Если они все вместе, то, уверен, их связывает общая цель. И она, как мы заметили, совпадает с нашей. Не волнуйся, Дол. Твой отец в тебя поверил, коль уж отпустил. Да и я рядом. Если у тебя плохая чуйка – Альвин всегда готов подсказать, – он крякнул, хотя это должно было быть смешком.
Теонар сидел на поваленном дереве за лагерем, и со скучающим видом держал в руках длинное шершавое полено, терзаемое из стороны в сторону Собиком.
– Зачем ты пошла за мной? – не поворачиваясь к суккубу спросил он.
Глава 5. Эхо издалека
Мне снился сон: покрылись кровью небеса,
А воздух обратился полотном багряным,
На нем нарисовались черные леса,
Воскресли тени строем грозным, рьяным.
В руках безликих воинов совня,
Зерном взошли мечи из тел аспидных -
Вот-вот начнется страшная резня,
Вопьются жала в братьев безобидных.
И в воспаленной краске предрассветной
Под крик сцепившихся насыщенных фигур,
Под затихание молитвы безответной
Сольется с почвой несколько культур.
Кто заслужил, кто нет, не разбираясь,
Крыло скорбящей черной птицы унесет
Погибших в память, превращаясь
И в месть, и в опыт, поколений, что живет.
Гореть из последних сил. Именно это можно было сказать про широкую белую свечу, превратившуюся в глубокую купель, где над раскаленным прозрачным воском одиноко возвышался фитиль, пожираемый озорным танцующим огоньком.
День тянулся долго, кипящая в кабинете работа принуждала
Точно так же горел из последних сил и Ксериан. С самого рассвета и дотемна он не поднимал голову, занимаясь государственными документами. Согласно отчетам, по окраинам королевства часто стали замечать отряды эльфов из Иллибура. Они встревожены, объяты смутой из-за недавнего пожара в Малахитовом Лесу, чувствуют неладное кончиками острых ушей. Разумеется, если они узнают о создании человеческой фермы, это будет грандиозное усугубление и без того напрягающего конфликта.
Советник достал из внутреннего кармана черно-золотой мантии аккуратно сложенный, но все равно слишком помятый лист пергамента. Развернув его, будто хрупчайшее сокровище, мужчина принялся всматриваться в рукописные символы неизвестного языка, который за многие годы так и не удалось перевести. Ни один народ, ни древний, ни нынешний, не использовал такую письменность. Это не был язык первомагов. Внизу страницы изображались три отличающихся друг от друга пентакля – тонкой работы чертежи магических рисунков, печатей для призыва, которые нередко использовались в практиках чернокнижников и демонологов.
Но такие изображения Ксериану также были незнакомы. Он всю жизнь посвящал магическим таинствам, разрешенным и запретным, но этот лист пергамента попросту казался несуществующей выдумкой, какой-то шуткой. Однако, это было не так.
Под неприступным шифром одной потрепанной страницы скрывался тот день, когда разрозненные племена объединятся вновь, ибо вопрос Источника больше не будет центром раздора. Айнхириамм вернется к прежнему процветанию и спокойствию, без потребности в неповинных жертвах со стороны. Ксериан об этом знал точно.
Он закрыл глаза, расслабляя лоб. Пальцы свободной руки неосознанно прогладили прохладный деревянный стол, вскрытый лаком для гладкости и благородного вида.
Несколько секунд драгоценного отдыха истекли, когда в дверь трижды отчетливо, но несильно постучали. Глашатай Предводителя уже так давно работал в этом кабинете, что начал различать своих подданных по манере стучать. Это маленькие и слабые, однако уверенные костяшки издавали звук.
– Войдите, – отозвался Ксериан, ожидая гостью. Он не ошибся, в комнату вошла утонченная и мрачная, как дух самой Скорби, Аррэя.
Эльфийка отворила дверь, молча кивнула в знак приветствия и благодарности, затем вошла, ритмично чеканя каблуками туфель, скрытых под длинным черным подолом платья. Женщина выпрямилась и сложила руки на уровне низа живота.
И хоть выглядела она несколько встревоженно и хмуро, смотреть на нее советнику было куда приятнее, чем на стопку недописанных бумаг.
– Леди Аррэя, что же лишило вас покоя в столь поздний час?
– Мастер Ксериан, спасибо за то, что приняли меня, – напряженные брови эльфийки дрогнули. – Поступила срочная информация. На границе нашего королевства разбита группа разведчиков. Это люди.