Шрифт:
Часть первая. Мысль и действие
Глава первая
Здравствуй, путник! Долог же был твой путь. Присаживайся у моего костра, дай отдых своим ногам. Моя похлебка скоро будет готова – ее хватит на нас обоих. Солнце уже зашло за горизонт, и впереди – долгий вечер и темная ночь.
Позволь старику рассказать тебе одну историю! О, нет, это не очередная выдумка о борьбе добра со злом. Это нечто другое. Она о том, что и самому темному, порой, не чужда человечность. А люди,
Правдива эта история, или нет – решать тебе. Я же, постараюсь поведать тебе мой рассказ во всех деталях. Чтобы воображение твое, само наполняло ее своими образами. Ты готов?
Началось это снежной зимой, в самый канун Рождества…
…Пятидесятые годы двадцатого века, где-то в деревенской глуши.
Высокий и очень худой старик в темной, широкополой шляпе стоял на пригорке над маленькой речушкой. За его спиной скрежетал замороженными ветвями густой лес. Злой ветер нещадно трепал полы черного плаща незнакомца, развивая его длинные, ниже плеч, совершенно седые волосы. Бесстрастное лицо без бровей, не выказывало ни малейшего неудобства от пронизывающего ледяного ветра, гоняющего по небу серые тучи.
Маленький юркий снегирь, с красной грудкой, уселся на ветку ближайшего дерева, и внимательно наблюдал за происходящим.
В вытянутой руке, старик держал за хвост большого, величиной с крупную собаку, рыжего кота. Кот дергался, пытаясь освободиться, но рука, словно в тисках, зажала его хвост намертво. Туша зверя весила совсем немало, но старика это совсем не беспокоило. Он держал кота на весу без каких-либо усилий.
В один момент рыжий изловчился и цапнул острым, длинным железным когтем по запястью державшего.
– Баюн! – сухо сказал человек в черном.
Из порезанного запястья брызнула кровь. Ветер резво сносил капли в сторону, не давая им упасть на снег. Тут же глубокая рана затянулась, словно ее и не было! Остались только потеки быстро сворачивающейся крови. Кот обреченно повис, покачиваясь и опустив передние лапы.
– Господин, простите, я…
– Кот!
– Виноват, да! Я виноват! Зима холодная выдалась! Живности и так немного. Ветер все следы заносит, охотится невозможно!
Харя кота-переростка, представляла собой странную смесь пушистой мордочки настоящего кота и лица человека. Его рот с широкими белыми, ровными зубами растянулся в подобострастной улыбке, глаза же, с вертикальными зрачками ненавидяще, но с опаской смотрели на державшего его человека.
– Люди. Ты опять?
Кот воинственно встопорщил длинные усы и посмотрел снизу вверх:
– Два алкаша деревенских, и дурак один, бабу свою замордовал донельзя. Да остальные только вздохнут с облегчением! И баба тоже. А дети его, может, людьми вырастут…
– Не лукавь, хвостатый! Чем тебе четвертая жертва, послушник церковный не угодил? Парень только начинал жить.
Зверь сложил мягкие лапы на груди:
– Святой водой меня, шельмец, окропил. Гад, понимаешь!
– Он тебя видел? – незнакомец наклонил голову набок.
– Наверное, – буркнул Баюн, –
Он показал когтем на свой левый бок, где и правда красовалась засохшая и почерневшая корка, как после сильного ожога. Старик поджал губы. «Обычный человек увидел кота-Баюна! Как такое возможно? – он нахмурил лоб. – Люди с таким видением не рождались уже очень давно, а этот жирный его просто съел!»
– Хвост оторвать? – деловито осведомился он.
– Господин, пощади, му-ур-р-р! – в голос замурчал каннибал. – Не буду больше! Не буду, правда.
– Не будешь. Надеюсь, ты насытился, потому, что это было последнее мясо, которое ты пробовал в этом веке. Теперь переходишь на растительную еду! Витамины помогут быстрее залечить твою рану.
Кот гневно дернул лапой, но старик продолжал говорить, глядя на него своими синими, полными опасности и холода глазами:
– Ослушаешься – заплатишь за каждый грамм человеческого мяса, мясом своим.
Он улыбнулся, показывая острые зубы, и улыбка эта, не сулила коту ничего хорошего. Тот снова неподвижно повис. Даже усы обмякли.
Ветер донес обрывки звуков со стороны недавно замерзшей речки. Кто-то кричал. Усатый навострил большие уши, а незнакомец нехотя повернул скуластое лицо. Снегопад скрывал происходящее вдали, но обоим это совершенно не мешало.
Старик отпустил хвост. Кот упал головой в сугроб, и нелепо задергал лапами и хвостом, пытаясь вырваться из снежного плена. Рядом уже никого не было. Только глубокие, ребристые следы от сапог на снегу.
***
Тишка задержался после школы, играя с ребятами в снежки, и напрочь позабыл мамин наказ возвращаться домой до метели, которая ожидалась во второй половине дня. Все-таки получив увесистый шлепок плотным снежком в щеку, он остановился и запоздало заметил, что ветер усилился, и дорога домой по сугробам будет еще тем испытанием.
Закинув на спину потертый ранец, он помахал на прощание одноклассникам и помчался домой. «Только б мама отцовский ремень не нашла! – крутилось у него в голове. – Надо же, как вовремя я его спрятал!» Он с разбегу перепрыгнул невысокий сугроб и остановился: дорогу занесло снегом; злой ветер не останавливаясь, набрасывал новые порции белого крошева. Мороз начинал больно щипать за щеки и нос.
«А если по берегу, у реки? – он задумался, притопывая. – Это, конечно, большой крюк, но там почти нет сугробов и можно выйти, как раз к соседским огородам, а там до дома рукой подать!» Воодушевленный неожиданным выходом из, сказалось бы, «безвыходной» ситуации, Тихон побежал к речке.
Теперь ветер дул в спину, будто подталкивая вперед. Мальчишка, насколько мог быстро пробежал по самому берегу, и уже собирался подниматься к огородам, когда сквозь гул ветра услышал то ли крик, то ли вой. Он обернулся, осматриваясь вокруг. Перед тем как снег запорошил глаза, он увидел темное пятно на замершей реке и… чью-то фигуру в нем! Фигура отчаянно махала руками и что-то кричала, то скрываясь, то вновь появляясь из проруби!
Тихона бросило в жар, он сам едва не закричал. «Что делать? Что делать?» – вертелась в голове одна и та же мысль. Мальчик замешкался, соображая. «Надо позвать взрослых!» Он уже бросился бежать в сторону огородов, но тут же разум словно ошпарило кипятком: «человек утонет, пока он будет бегать!» Секунды неумолимо летели вперед, словно пришпоренные грубым извозчиком кони.