Балаустион
Шрифт:
Эфор выразительно поглядел на Лиха и тот, соскочив с места, схватил лафиропола за ворот и поднял его на ноги. Тот, дрожа всем телом, снова опустился на край скамьи.
– Но я, как я, господин эфор…
– Лишь счастливой случайностью является то, что я оказался здесь и узнал правду о злодеяниях, творящихся в древней Спарте, – мрачно продолжал Фебид. – Но этого недостаточно. Завтра я соберу народное собрание, и тебе придется повторить сей рассказ перед гражданами. Нынешний царь Эвдамид Агиад, выродившееся семя великого рода, должен будет
«Спутники» торжествующе переглянулись, Пирр опустил глаза, с трудом сдержав зловещую улыбку. Это была победа!
– И до тех пор, пока не закончится дознание, следствие и суд, ты, Эпименид, сын Ариона, должен жить и помогать правосудию.
– Я… я сделаю это, господин эфор, – прошептал Эпименид и снова обратил красные глаза на Пирра. – Я отмою имя Эврипонтидов от грязи. Пусть я самый гнусный и вероломный из предателей, но видят боги – я любил Павсания, твоего отца и своего друга, и люблю тебя, мальчик. Я пошел на это страшное преступление во имя тех немногих людей в этом мире, которых я любил больше вас…
Пирр поморщился, и Мелеагр, заметив это, перебил лафиропола, решив прервать поток его слезливых покаяний и вернуться к допросу:
– Кстати, гражданин Эпименид, известно ли тебе, чья это была идея – взять в заложники твоих сыновей?
Эпименид потряс головой.
– Говорили со мной и забрали мальчиков люди душегуба, но гарантии мне дал брат царя, элименарх Леотихид. Без этого я бы никогда не доверился…
На пороге библиотеки возник Тисамен. Его лицо, как всегда, было непроницаемо, но голос выдавал смятение.
– Прошу прощения, господа, что прерываю, но снаружи происходит кое-что, о чем вам следует знать. Прибыл элименарх Леотихид Агиад. Он собрал солдат, окруживших дом, и сделал перед ними объявление, которое мне очень не понравилось. Общий смысл – в доме засели заговорщики, задумавшие свергнуть законного царя Спарты, и эфор Фебид примкнул к ним. Приказом царя все мы объявлены вне закона…
– Что за глупости? – раздраженно вскричал эфор, зло стукнув о пол посохом и поднявшись на ноги. Все остальные вскочили мгновением раньше.
– Не думал, что они посмеют, – вполголоса уронил Пирр, встретившись взглядом с Исадом.
Словно холодный вихрь пробежал по библиотеке, выдув из нее запах победы.
– Я хочу поговорить с этими людьми, объяснить, что их толкают на преступление, – объявил Фебид. – Проводите меня.
– Только через окно, беседа может быть опасной, – бросил Пирр двинувшимся вслед за эфором Леониду и Исаду.
Все торопливо бросились к двери, чтобы перейти на другую сторону дома, к комнатам, выходящим на фасад. Ион, глянув на Леонтиска мутными глазами, проговорил:
– Там номарги и «белые плащи» – с полсотни человек. Нас, наверное, всех убьют. Какая жалость – у меня только что созрел замысел грандиозного труда.
– Не переживай, Геродот, напишешь ты свою историю, – усмехнулся Леонтиск, хотя знал, что Ион прав. Если номарги не послушают
Они уже вышли в коридор, когда Лих внезапно дико расхохотался и хлопнул Галиарта по плечу.
– Вот он твой «счастливый случай», дружище Галиарт! Ты просил, и боги послали его. Ой, вот умора! – его душил смех.
Сын наварха остолбенел. Великая Афина! – неужели это он накликал беду?
– Ну, чего встал? – Лих вытащил из-за пояса кинжал. – На. Иди и заколи этого жирного ублюдка Эвнома. Будет ужасно несправедливо, если он отделается легким испугом, когда «белые» всех нас укокошат и освободят его. Только без поединков и тому подобных глупостей – нет времени. Чую, что у эфора ничего не выйдет, и нам придется лишь попытаться подороже продать свои жизни.
Галиарт продолжал стоять, тупо уставившись на протянутый Коршуном кинжал. Убить связанного? Он не мог. Сын наварха оглянулся, пытаясь найти решимость в Леонтиске, что застыл в проеме двери, бледный, как привидение.
Коршун, окинув их понимающим взглядом, обнажил в усмешке гнилые зубы.
– Слабо, девчонки? Я так и думал. Что ж, справедливость обойдется и без вас. Не вы одни хотите мести, – он обернулся к все еще стоявшей у стены Клеобулиде. – Возьми, и сделай, что должно, пташка.
Двигаясь неуверенно, словно пьяная, она приблизилась и резким движением схватила кинжал. Лих рассмеялся.
– Иди, иди.
Пятясь, продолжая буравить их широко открытыми черными глазами, она двинулась к двери кабинета. Охранявший ее Феникс с поганой ухмылкой отошел в сторону.
– Отрежь ему яйца, детка, и заставь сожрать их, прежде, чем он сдохнет.
Глядя прямо перед собой, с горячечными пятнами на щеках, Клеобулида перешагнула порог комнаты.
– Идем, послушаем, что нам скажет ублюдок Рыжий, – Лих хлопнул Галиарта по плечу. Тот рассеянно кивнул и направился следом, поддерживая под руку бледного, скрежещущего от боли зубами Леонтиска.
У самых дверей гостевой их догнал, ударив по ушам, вырвавшийся из кабинета нечеловеческий визг. Холодные лапы пробежали по плечам Леонтиска, он поглядел на Галиарта.
– Сестренки могут спать спокойно – шакалы получили смерть за смерть, – тихо произнес тот.
Леонтиск молча кивнул. «Скоро Аид приберет и нас», – подумал он. Мысль о том, что придется умереть, казалась нелепой – можно привыкнуть к чужим смертям, но поверить, что этот мир может обойтись без тебя…
Когда они вошли, эфор уже стоял у черного прямоугольника окна и звучно говорил, обращаясь к столпившимся внизу солдатам:
– …поплатитесь головой. Одумайтесь – вам отдан преступный приказ, и вашими руками собираются преступники вершить кровавую несправедливость. Я – Фебид, сын Лая, эфор Спарты, неужели вы, лакедемонские граждане, посмеете поднять на меня оружие?