Балканский синдром
Шрифт:
– Тогда понятно, кто именно может стоять за убийством вашего вице-премьера, – предположил Дронго. – Но это могли быть не только внешние, но и внутренние силы, не готовые к компромиссу после стольких лет ожесточенного противостояния между бывшими соседями по одной стране. Или вы со мной не согласны?
– Кто бы это ни сделал, он в любом случае сорвал самую важную встречу наших политиков за последние двадцать лет, – убежденно произнес Петкович, – и я даже могу с вами согласиться. Необязательно искать внешних врагов; вполне вероятно, что и среди наших политиков есть люди, не готовые к тому, чтобы наша
– Косово уже признало большинство европейских стран, – мрачно напомнил Дронго.
– Именно поэтому нас вынудят признать эти изменения, на которые наше правительство пока не может пойти, – сказал Петкович. – Я могу задать вам один вопрос?
– Да, конечно, – заинтересовался Дронго. – Что вы хотите узнать?
– Откуда такое необычное имя – Дронго? У нас принято называть Драганами, так назвали и меня, но я никогда не слышал имени Дронго.
– Это не имя, – усмехнулся эксперт, – это скорее кличка, которая приросла ко мне как родное имя. Так называют небольшую птицу в Юго-Восточной Азии. Она довольно бесстрашная, никого не боится и умеет имитировать голоса других птиц. Мне все эти качества показались достаточно характерными, поэтому вот уже больше четверти века меня так и называют. А у вас красивое имя – Драган.
– Спасибо, – кивнул Петкович. – У вас еще будут ко мне вопросы?
– Последние три. Первый – кто сообщил супруге погибшего о случившемся? И когда это произошло?
– Не знаю, – ответил Петкович, – я ей не звонил. Для этого мы недостаточно хорошо знакомы.
– Вы можете занять место Предрага Баштича в новом кабинете министров?
– Нет, не могу. Он был настоящим лидером – и в нашей партии, и в правительстве. У меня так не получится. Если вы думаете, что я мог убить его, чтобы занять это место, то ошибаетесь. Больше всех в результате этого убийства пострадал именно я. Ведь моя карьера могла сложиться достаточно удачно после новых парламентских выборов. Баштич мог стать премьером и тогда наверняка предложил бы мне министерское кресло.
– Получается, что неизвестный убийца разрушил не только ваши планы, но и сломал вам карьеру.
– Вот именно, – согласился Петкович.
– И последний вопрос. Как вы считаете, Баштич встречался с гостями по политическим мотивам, чтобы набрать дополнительные очки перед выборами, или в силу своей личной заинтересованности в этом процессе?
Петкович задумался. Все ждали ответа. Секунды тянулись удивительно медленно.
– Я думаю… я думаю, что по обеим причинам, – наконец признался он. – Конечно, Баштич думал о выборах и понимал, какой это козырь в его руках. Но он сам тоже верил в возможность достижения каких-то более конкретных результатов, хотя многие считали его откровенным циником, мне кажется, он все-таки верил.
– Ясно. – Дронго взглянул на госпожу Петкович: – К вам у меня тоже два последних вопроса. Когда вы улетели в Вену?
– Только через семь дней, – ответила она. – Нас всех попросили остаться в Белграде, и меня несколько раз допрашивали.
– И второй вопрос. Как вела себя госпожа Милованович? Вы сказали, что
– Нет, – чуть помедлив, ответила Видрана, – скорее как сослуживец. Они держались как коллеги. Должна отметить, что ее поведение было просто безукоризненным.
– Теперь все, – закончил беседу Дронго. – Мой помощник отметит ваши пропуска. Спасибо еще раз за визит. До свидания. – Он поднялся и пожал руки обоим супругам.
Когда Орлич вышел вместе с ними, Дронго уселся за стол и набросал себе несколько вопросов. Вскоре капитан вернулся и с любопытством спросил:
– Они вам понравились?
– Кажется, становится все интереснее, – громко произнес в ответ Дронго, понимая, что все звуки из этой комнаты записываются, – и теперь нужно проверять совсем другие факты, которые формально, кажется, не имеют отношения к убийству, но очень важны для успешного расследования.
– Странно, а мне показалось, что они только повторили свои предыдущие показания, – удивился Павел.
– Не совсем. Было несколько моментов, на которые следует обратить внимание. И проверить все, о чем мы говорили. Результат может быть более чем удивительным, – пояснил Дронго.
Глава тринадцатая
В этот день они закончили достаточно поздно. На часах было около девяти вечера. Дронго требовал еще и еще раз уточнять переводы тех эпизодов допросов, которые ему были интересны. Когда Орлич уже закрывал глаза от усталости, эксперт решил наконец закончить работу. Несчастный капитан даже отказался от ужина, он засыпал буквально на ходу.
Дронго вернулся в свой отель и поужинал в одиночестве. У дверей сидели двое новых охранников. Очевидно, старых заменили, посчитав, что они «проштрафились», упустив эксперта. В одиннадцать часов он вдруг почувствовал, насколько вымотан сегодня, и, хотя обычно так рано не засыпал, сразу отправился в ванную, принял привычный горячий душ и буквально рухнул на кровать.
Уже утром он узнал, что ему несколько раз звонили. Среди звонивших были Даниэла Милованович, генерал Обрадович и даже Марко Бачанович. Каждый оставлял сообщение с просьбой срочно позвонить. Но он отключил городской телефон в своем номере, поэтому не мог знать об этих звонках. Прежде всего Дронго позвонил генералу Обрадовичу.
– Кажется, вы решили всерьез заняться моей нравственностью, господин генерал, – сказал он вместо обычного приветствия. – Мне передали, что вы звонили сегодня ночью. Но я должен разочаровать ваших пинкертонов. Я никуда не ходил, а спал в своем номере.
– Я знаю, – ответил Обрадович, – сегодня вы действительно никуда не выходили. Мне доложили, что вчера вы говорили с супругами Петковичами. Это были последние свидетели, с которыми вы еще не разговаривали. Теперь у нас больше никого не осталось, если только не пойти по второму и третьему кругу. Лично я хотел бы знать, когда приблизительно вы собираетесь завершить это дело?
– Полагаю, что в течение пяти-шести дней, – ответил Дронго.
– И назовете убийцу? – недоверчиво спросил Обрадович.