Балканы. Дракула
Шрифт:
Он сделал шаг вперед, а Раду остался на месте. Влад, по-прежнему не поднимая головы, ухватил брата за рукав и потянул на себя.
— Посмотрите на меня, дети, — велел султан.
В тронном зале было полутемно, но луч солнца, пойманный в узкое окно под высокой крышей, падал к подножию резного деревянного трона, на котором восседал грузный мужчина в роскошном, расшитом золотыми и пурпурными нитями одеянии. У султана была черная с проседью борода и остроконечные, по западной моде завитые усы. «Совсем не похож на дикого варвара, —
Тюрбан поражал воображение. В два раза больше, чем голова, которую он украшал, он был похож на пышный белоснежный цветок хлопка с золотой сердцевиной. Влад догадался, что тюрбан накручен поверх позолоченного металлического шлема. «Значит, — подумал он, — и под этими богатыми одеждами скрывается кольчуга».
Султану, видно, не понравился пытливый взгляд мальчика. Он нахмурился и произнес слово, которое толмач переводить не стал. На всякий случай Влад постарался его запомнить — что-то вроде «яврукурт».
В зале сразу же стало неуютно и холодно — словно вырвавшийся откуда-то из мрачного сырого подвала ветер легкой и быстрой рукой провел по лицам стоявших перед троном людей.
Все молчали. Султан хмуро крутил свой великолепный ус. Влад почувствовал, что в этот момент, возможно, решается их с Раду судьба.
— Великий султан, — проговорил он, смело глядя в непроницаемые кофейные глаза повелителя османов, — мы с братом провели девять дней в седле, чтобы увидеть вас и ваш прекрасный дворец. Но если бы мы только могли представить себе истинный блеск вашего двора и мудрость вашего величества, то ехали бы в два раза быстрее и не слезали бы с лошадей вовсе.
Мурад Второй перестал хмуриться, на его полных губах заиграла усмешка.
— А парень-то красноречивей тебя, князь, — заметил он валашскому господарю. — От тебя я за всю жизнь такой лести не слышал. Что ж, мальчик, неплохо для начала — только имей в виду, что лесть должна быть не только красивой, но и правдоподобной. Если бы ты ни разу не слез с седла, пока сюда ехал, то прибыл бы в Эдирне, весь перепачканный собственными нечистотами.
Он зафыркал, развеселившись. Напряжение, царившее в зале, мгновенно куда-то исчезло.
— Вы будете жить в моем дворце, — заявил владыка османов. — Мой сын Мехмед недавно вернулся в столицу из Манисы, где постигал законы управления государством. Надеюсь, вы подружитесь.
Он щелкнул пальцами, и из тени за высокой спинкой трона выдвинулся высокий худой старик с изможденным лицом и пышной серебряной бородой.
— Гюрани-эфенди, — обратился к нему султан, — не сочти за труд взять на себя воспитание и образование этих двух юных валахов.
Старик резко поклонился, переломившись в пояснице — Влад даже испугался, что он сейчас упадет.
— Слушаю и повинуюсь, блистательнейший султан, — проскрипел он.
— Со всем уважением, повелитель, — громыхнул
— Я и запамятовал, что мы родня, — благодушно усмехнулся Мурад. — Что ж, Гюрани-эфенди, ваша задача упрощается: вам предстоит обучить не двух валашских олухов, а двух наследников древней степной доблести.
По изборожденному морщинами лицу старца промелькнула какая-то тень.
— Я непременно учту это обстоятельство, блистательнейший.
— Ты можешь быть спокоен, князь Влад. — Султан спрятал распухшие кисти рук в рукава халата. — Молла Гюрани шесть лет воспитывал моего наследника Мехмеда, и воспитал хорошо.
— Я благодарен великому султану за участие, которое он принимает в моих сыновьях, — ровным голосом ответил князь. — Но я позволю себе напомнить о том единственном условии, какое...
Мураду явно не понравился такой поворот беседы. Он раздраженно махнул широким рукавом, словно приказывая валашскому господарю остановиться.
— Я помню о твоем условии. Твоих сыновей никто не станет принуждать принять истинную веру... но, если они сами захотят этого, останавливать их мы не станем.
— Слово великого султана — закон, — согласился князь. — Я уверен, что мои сыновья будут верны православию.
— Мать моего наследника Мехмеда — сербского княжеского рода, — заметил Мурад. — Она сохранила веру и обычаи своего племени. И твоих детей, князь, никто не принудит.
— Я же, в свою очередь, клянусь быть верным подданным великого султана, — торжественно произнес князь Влад. — Валахия станет истинным украшением сокровищницы Дома Османа.
— Не то чтобы я не доверял тебе, — перебил его владыка всех турок, — но я уже слышал похожие клятвы. Где-то в наших архивах хранится грамота, подписанная Яношом Хуньяди и заверенная печатью венгерского короля, — там тоже написано, что рыцари Запада никогда больше не нападут на мои владения. Эта бумага, однако, не помешала вам выступить против моего сына. И, если бы я не успел принять командование на себя...
Султан явно начал гневаться. Жирная складка у него на лбу стала багровой.
— Король Владислав заявил, что клятвы, которые христиане дают неверным, не имеют силы! Но Аллах не любит обманщиков, и король нашел под Варной свою смерть. Ты понимаешь, о чем я говорю, князь?
Влад услышал, как у него за спиной отец скрипнул зубами.
— Прекрасно понимаю, великий султан. Даже если все владыки Запада пойдут войной на его величество, Валахия останется его верным союзником.
— Раз так, — сказал Мурад, поглаживая бороду, — тебе не о чем беспокоиться, князь. Здесь твои дети будут окружены любовью и заботой.