Балканы. Дракула

Бурносов Юрий Николаевич

Джорджицу промычал что-то невразумительное. Невыносимо слышать этот голос, особенно когда в него вплетались такие мягкие вкрадчивые интонации. Это похоже на попытку старой и потасканной проститутки выдать себя за юную невинную девушку. Голос подполковника Траяна был насквозь фальшивым. Настоящий он слышал там, на укрытом туманом футбольном поле.

«Кто ты такой? — думал генерал, стараясь не смотреть в лицо подполковника. — Кто ты, черт возьми, такой и на каком языке ты разговаривал с Николае и Еленой? И какого дьявола ты вообще с ними разговаривал, ведь они уже столько часов были мертвы!»

Он одернул себя — мысленно,

как привык за долгие годы беспорочной службы в департаменте юстиции. Нельзя и думать об этом. Нельзя спрашивать. Потому что если бы подполковник ответил на эти вопросы, генералу пришлось бы задать еще один. И он не был уверен, что хочет знать на него ответ.

— Вы все поймете, — словно прочитав его мысли, произнес Траян. — Позже. Если, конечно...

И не договорил, отвернулся. «Если, конечно, доживете», — закончил про себя фразу генерал. Он смотрел в окно, за которым уже мелькали серые уродливые коробки пригородов Бухареста. Ему вдруг расхотелось возвращаться домой.

4

Февраль 1990 года, Бухарест

— Вы что-нибудь знаете об Институте крови?

— Нет, — глухо ответил генерал. — О таком институте я впервые слышу.

— Он находится в Напоке, в Трансильвании. Этот город до войны назвался Клуж.

— Да, помню. Старая римская крепость, основанная еще императором Траяном.

— Вот именно, — засмеялся подполковник. Смех у него был тихий, шелестящий. — Я родом из тех мест, меня и назвали в честь императора. Так вот, Институт крови...

Он помедлил, словно решая, что можно доверить собеседнику, а о чем лучше умолчать.

— Но вы же, наверное, в курсе, генерал, кто придумал программу увеличения рождаемости?

Джорджицу пожал плечами.

— Не имею понятия. Это довольно далеко от круга моих профессиональных интересов.

— Попытайтесь догадаться.

— Вероятно, кто-нибудь из наших партийных шишек. Может быть, сам Кондукатор?

— Почти. — Генералу показалось, что во взгляде Траяна мелькнуло легкое разочарование. — Его великолепная супруга. Цаца, как называли ее в народе. Она хотела... или, точнее, мечтала о том, чтобы в каждой румынской семье было по три-четыре ребенка. Под ее чутким руководством Академия наук разработала многоступенчатую программу. Одним из звеньев этой программы и стал Институт крови в Напоке.

Генерал привычным жестом снял очки и полез в карман за тряпочкой. Но карман был пуст: Джорджицу с сожалением вспомнил, что оставил тряпочку в кармане плаща, в прихожей.

А они с подполковником сидели у него в кабинете.

Подполковник нашел его сам. Джорджицу вернулся домой после очередного бесплодного визита в министерство — его просьбу о переводе на должность военного атташе в какую-нибудь далекую африканскую страну вновь отфутболили дежурному бюрократу, словарный запас которого исчерпывался выражением «приходите завтра». Припарковал свою старенькую «Дачию» возле заваленной мусором помойки (мусорщики не приезжали уже третью неделю, и шансов на то, что они решат взяться за дело в ближайшие дни, было немного), вышел, сделал несколько шагов к дому и вернулся к машине, чтобы запереть дверцу. Свобода свободой, а воровать стали куда больше, чем при коммунистической диктатуре. Поднял воротник плаща (с неба сеялась мелкая противная влага)

и двинулся к подъезду, стараясь не наступать на разбросанные по тротуару картофельные очистки — видно, кто-то не успел донести мешок с мусором до бака.

Траян появился из подворотни и зашагал навстречу, помахивая рукой, словно старому знакомому. Он был в штатском — синих джинсах и кожаной куртке. Такую одежду шили цыгане, в переставших быть подпольными, цехах и ее можно легко купить, хотя и не задешево, на любом рынке. Вот только что-то подсказывало Джорджицу, что и джинсы, и куртка подполковника сшиты гораздо западнее Бухареста.

— Добрый вечер, господин генерал, — сказал Траян, подходя. Джорджицу с изумлением обнаружил, что шрам у него на лбу почти исчез.

«Тональным кремом он его замазал, что ли?» — подумал генерал, вспомнив ухищрения супруги, прилагавшей титанические усилия для скрытия морщин.

— Здравствуйте, подполковник, — сдержанно ответил он. — Чем могу быть полезен?

Не хотел спрашивать, а все же спросил. Ругая себя за эту ненужную вежливость — кто, в конце концов, этот Траян? Бывший офицер бывшей службы безопасности? Секуритате разогнали почти сразу после казни Чаушеску, а ее всесильный шеф — Юлиан Влад — сидит в тюрьме. Так почему же он, генерал юстиции Джорджицу Попа, должен испытывать трепет перед каким-то бледным подполковником?

Может быть, потому, что генералом он теперь только именуется? А никакой реальной власти у него уже давно нет? И все, что ему осталось, — это надежда устроиться на непыльную должность в какой-нибудь маленькой теплой стране?

— У вас найдется для меня полчаса? — спросил Траян. — Этот разговор может оказаться важным... для нас обоих.

Генерал взглянул на часы. Двадцать минут седьмого. Жена вернется от подруги не раньше восьми, Сорела — любимая дочка — укатила с компанией однокурсников в Поляну Брашов, вроде бы кататься на лыжах, хотя какие сейчас лыжи? Февраль, слякотный, промозглый февраль, ни снега, ни солнца...

— Хорошо, — сказал он глухо. — Полчаса у меня есть. Пойдемте.

... — В Институте крови проводились исследования, которые могли бы показаться ученым Запада антинаучным безумием, — продолжал свой рассказ Траян. — Кровь переливали по цепочке — от одного человека к другому, от того — к третьему, и так до двадцати раз. Иногда это давало очень хорошие результаты. Иногда — приводило к чудовищным последствиям. Вы знаете, что такое AIDS, генерал?

Джорджицу устало покачал головой. Ему вдруг показалось, что Траян специально задает ему только те вопросы, на которые он может ответить лишь отрицательно.

— Это страшная болезнь, от неё нет спасения, нет лекарств. Передается она через кровь. Ей часто болеют наркоманы, пользующиеся грязными шприцами. Еще — гомосексуалисты, по понятным причинам. Каждый, кому в кровь попал смертоносный вирус, умирает. Кто-то раньше, кто-то позже. Но выживших не бывает.

— Какое это имеет отношение ко мне? — Генерал раздраженно вертел в руках очки.

— Немного терпения, прошу вас. В ходе экспериментов в Институте крови иногда получались целые цепочки людей, больных AIDS. Поэтому за последние годы количество заболевших этой заразой в стране достигло трехсот пятидесяти тысяч. Понимаете, генерал? Триста пятьдесят тысяч обреченных на страшную смерть. И миллионы тех, кого они могут в любой момент заразить.