Бальзам Авиценны
Шрифт:
Неаполитанец ухватился за кусок плотного желтоватого шелка, но пальцы скользнули по гладкой поверхности, материя сдвинулась, и глазам Титто предстала черная лаковая шкатулка с золотыми драконами. Он поддел ее крышку саблей - такая красивая коробочка непременно должна иметь замочек, но шкатулка легко раскрылась. Наклонившись, южанин увидел в ней множество аккуратно сложенных в стопочки костяных табличек. Наверное это вторая вещь из тех, что интересовали иностранца? Может быть, где-то рядом и рукописная книга?
Вытащив из сундука шкатулку, итальянец увидел лежавшую под ней книгу и понял: это она! По всему видно:
Титто взял сумку, засунул в нее шкатулку и книгу. Зачем, если сочтены уже даже не часы, но минуты его жизни? На этот вопрос он не мог ответить, однако в душе у него вдруг появилась уверенность, что рядом с ним в полутемной комнате с зарешеченным окном стоит его покойная сестра Джина - невидимая и неслышимая, она подсказывала ему, что и как сделать для спасения из западни. У неаполитанца навернулись слезы на глаза, он шептал слова благодарности Пресвятой Деве, разрешившей Джине помочь ему, и, как в далеком детстве, называл сестренку ласковыми именами, шепотом советуясь с ней:
– Ты думаешь, нужно взять сумку? Повесить ее через плечо? Ах да, тут есть ремень.
Со стороны он выглядел сумасшедшим, но на сумке действительно находился незамеченный им раньше ремень, и Титто повесил ее через плечо.
«Окно, окно!» - настойчиво твердил в его голове беззвучный голос сестры, и южанин обернулся к окну. Здание было старинной постройки, с толстыми и крепкими каменными стенами и широкими окнами - снаружи их закрывали решетки, в виде извивающихся растений, украшенных диковинными цветами. Выгнутые, как парус, они позволяли свободно открывать и закрывать рамы.
Титто распахнул окно, вскочил на подоконник и схватился за толстые прутья. Рванул их, пытаясь согнуть или сломать, и зло заскрипел зубами - ничего не выйдет! Почему же голос настойчиво твердил про окно? Решетку нужно вышибать пушкой, а не выламывать голыми руками. Хотя... Кажется, даже железо недолговечно? И голос не зря позвал сюда: наверху железные цветы под действием дождей сильно проржавели.
Титто навалился на верх решетки, стараясь если не сломать, то хотя бы отогнуть прутья, преграждавшие путь к свободе. К его удивлению, железные цветы подались легко, и он вполне смог бы пролезть в образовавшуюся дыру. Он высунулся и увидел на расстоянии вытянутой руки карниз мансарды. В голове неаполитанца словно молнией высветился новый план: лишь бы только успеть, пока за ним не пришли! Как только дверь распахнется, здесь прольются реки крови и путь к спасению будет отрезан навсегда.
– Кажется, они были тут?
– Раскидывая ногами валявшиеся на полу вещи, выброшенные им из коробок и чемоданов, Титто запустил руку в коробку, пошарил на дне и с довольной улыбкой вытащил коробок спичек.
С лихорадочной поспешностью он вскрыл второй чемодан, вытряхнул содержимое на пол и переворошил - он искал бумаги. Все, что казалось ему ценным, он запихивал в объемистую кожаную сумку: пачки каких-то писем, карты, наиболее старые книги. Последним он отправил туда кожаный мешочек с неограненными драгоценными камнями и золотыми монетами. Следом за этим Титто метнулся в угол и схватил бутыль с виноградной водкой. Сначала он хотел разбить ее, но потом предпочел не поднимать шума раньше времени, а просто
Титто протиснулся в дыру решетки и ухватился за карниз мансарды. Высоты он не боялся, а силы и ловкости сыну лодочника было не занимать. Через минуту он уже очутился внутри мансарды, поджег сваленный там хлам и вылез в окно на другой стороне, оставив рамы открытыми, чтобы огонь имел доступ воздуха и не потух сам собой. Цепляясь за трубу водостока и решетки на окнах, неаполитанец спустился вниз, нырнул в кусты над обрывом, прижался к земле и пополз. Конечно ему удалось сделать только часть того, что хотел дон Лоренцо, но ведь есть же предел человеческим возможностям.
***
Если бы неаполитанцу сказали, что он проделал все меньше чем за час, Титто вряд ли бы поверил. Тем не менее это было так. Мирадор, Фиш и три наемника - двое других охраняли входную дверь и слепого шейха - только приступили к горячему, когда из коридора сильно потянуло запахом гари.
– Что такое?
– Мирадор отложил вилку и нахмурился.
А над столом уже поплыли ленточки сизого, вонючего дыма, устремляясь к открытому окну. Потом раздался характерный треск огня над головой, и один из наемников вскочил:
– Пожар!
– Ключ!
– Мирадор бросился в комнату, где заперли Титто.
Из щелей двери клубами валил едкий дым: там вовсю полыхало. Пламя успело переметнуться в смежные комнаты, проложив себе дорогу через дощатые внутренние перегородки.
– Воды! Скорее воды!
– тонким голосом кричал бледный, насмерть перепуганный нотариус.
– Там вещи Роберта!
– Черт с ними, - отпихнул его Мирадор.
– Гасите огонь!
Охранник прибежал с ведром воды и выплеснул ее на дверь. Все сразу окуталось облаком забивавшего дыхание пара, и сквозь него долетел вопль другого охранника:
– Мансарда в огне!
– Перенесите старика на второй этаж, - быстро принял решение Мирадор.
– Живей!
Он первым бросился в комнату шейха. Ее уже заволокло дымом, и старик задыхался, лежа на полу. Мирадор подхватил его и вместе с охранником вытащил Великого Хранителя на лестничную площадку, потом на второй этаж. Они уложили пленника прямо на пол и хотели вздохнуть с облегчением, но грохот обрушившегося перекрытия заставил их подпрыгнуть на месте.
– Фиш, узнай, что там! Скорее! Захвати что-нибудь из наших вещей!
Эммануэль полез наверх, но дальше гостиной продвинуться не удалось. Он притащил в охапке сюртуки, плащи, трости и шляпы, а локтем прижимал к боку портфель Мирадора.
– Неаполитанец поджег, - мрачно заключил один из охранников, вытирая испачканную сажей щеку.
– Больше некому! Не могла же ударить молния из ясного неба!
– Какая теперь разница?
– оборвал ег оМирадор.
Уже и на втором этаже в горле першило от дыма и щипало глаза. Наверху с ревом бушевало пламя и, если они хотели остаться в живых- следовало поторопиться!