Банда 3
Шрифт:
— Шутите?
— С вашего позволения.
— Если я все это напишу... Моя расписка тоже ляжет вон в ту папочку? — спросил Неклясов, кивнув в сторону Дубовика, сидящего с серой картонной папкой.
— Конечно.
— Хм, — Неклясов задумался. В этот момент дверь открылась и заглянул Андрей.
— Можно? — спросил он у Пафнутьева.
— Заходи... Что у тебя?
— С заправкой все в порядке, я тоже готов. Когда выезжаем?
— Через полчаса.
— Я посижу здесь?
— Садись, отдыхай. Мы заканчиваем. Так что вы
— Я напишу расписку, если уж без этого нельзя... Хотя что-то мне подсказывает, что этого лучше не делать... Я ведь таким образом подтверждаю, что был в ресторане, что разделся в кабинете, что знаком с Анцыферовым...
— А все это и так подтверждено, — Пафнутьев пожал плечами. — Вы ничего нового не добавляете. Решайте.
— Напишу.
— Очень хорошо, — и Пафнутьев протянул лист бумаги. Неклясов даже не взглянул на ручку, которую протянул Пафнутьев, — вынул свою, с золоченым колпачком. Придвинув бумагу, остро взглянул на следователя, словно бы разгадал его хитрость.
Пафнутьев как-то с неожиданной остротой отметил его тонкие, синеватые пальцы, старательный пробор, выдающий некую зависимость от собственных представлений о себе. Неклясов тянулся к какому-то своему придуманному образу, тянулся из последних сил, но нет, не достигал, как человек, пытающийся подпрыгнуть к перекладине.
— Знаете, вы лучше диктуйте, а я буду писать. — Неклясов вынужден был признать собственную беспомощность перед листом бумаги.
— Хорошо, — Пафнутьев усмехнулся, посмотрел на Дубовика — вот так, дескать, вот с кем дело имеем. — Пишите... Я, Неклясов Владимир Геннадиевич, настоящим подтверждаю, что мое пальто, оставленное вчера в ресторане «Леонард», в кабинете владельца.., мною получено...
Неклясов все старательно записал, поставил дату, подпись, придвинул лист Пафнутьеву. Тот прочел и передал расписку Дубовику. Тот убедился, что все указано правильно, положил документ в папку.
— А теперь, Павел Николаевич, позвольте задать вопрос, ради которого я и пришел сюда... Ведь не думаете же вы, что я за пальто пришел, — рассмеялся Неклясов, хотя ничего смешного и не произнес, да и все остальные в кабинете оставались сумрачно серьезными.
— Слушаю.
— К чему склоняется следствие? Кто стрелял? С какой целью?
— Крутые вопросы, — воскликнул Пафнутьев. — Знай мы все это, тогда и в следствии нет никакой надобности. Если у вас есть подозрения, поделитесь.
— Во дожили! — опять расхохотался Неклясов. — Я... Я помогаю следствию! Попробую... Стреляли, конечно же, в меня...
— Сомневаюсь, — сказал Пафнутьев. — Стрелять сквозь толстое витринное стекло, не видя цели... Ведь вы к тому же сидели еще и за шторами... Кто-то знал, что вы в ресторане?
— Да.
— Кто?
— Фердолевский.
— Думаете — он?
— Или он... Или вы, — Неклясов в упор посмотрел на Пафнутьева. — Я имею в виду вашу службу. — Неклясов
Хмыкнул в своем углу Андрей, удивленно склонил голову Дубовик, не сдерживаясь, рассмеялся Пафнутьев.
— У меня другие методы, — сказал он.
— Вроде конкуренты у вас появились, — обронил Андрей. — Появились ребята куда покруче вас с Фердолевским.
— Конкуренты? — переспросил Пафнутьев, взглянув на Андрея. — Это точно?
— Говорят, — уклончиво ответил Андрей.
— И мне говорят, — фыркнул Неклясов. — Но я не верю. Это невозможно. Везде действуют свои законы, а у нас законы суровее, чем где бы то ни было. Так не бывает. Вот что, Павел Николаевич, — Неклясов повернулся к Пафнутьеву, потеряв интерес ко всем остальным в кабинете. — Надеюсь, вы не думаете, что я пришел сюда из-за этого пальто... Мне нужно было убедиться, что это не ваших рук дело.
— Убедились?
— Вы ведете себя спокойно... На вас не похоже. И новые ребята так не станут себя вести...
— Остается... — начал Пафнутьев.
— Да, — Неклясов склонил голову, уставившись в стол. — Да. Вы правы, Павел Николаевич. Павел Николаевич, — просяще заговорил Неклясов. — Отдай мне моего Ерхова.
— Это кто?
— Раненый. Я ему получше уход организую... Отдай, Павел Николаевич.
— Да нет его у меня! В больнице, наверно.
— Была сложная операция, — пояснил Дубовик. — Сейчас он без сознания.
— Не отдашь? — тянул свое Неклясов.
— Операция прошла успешно, но парень в очень тяжелом состоянии, — опять ответил Дубовик...
— Ну ладно... Смотрите, — проворчал Неклясов. — На вашу ответственность.
— Не привыкать, — махнул рукой Пафнутьев. — Ответим.
Некоторое время молчали. Необходимые слова были сказаны, а двусмысленность происходящего была для всех очевидной — глава местной мафии и начальник следственного отдела сидели за одним столом и оба понимали, что наверняка им еще придется встретиться, правда, в другой обстановке. Усмехался Пафнутьев, понимая, что нет у него оснований взять сейчас Неклясова, это сознавал и сам Неклясов, тоже усмехаясь нервно и неопределенно.
Через некоторое время в дверь заглянул Худолей.
— Павел Николаевич... Вопрос... Одно пальто брать или все четыре... Андрей просил уточнить...
— Он в кладовке? — спросил Пафнутьев.
— Да, я оставил его постеречь.
— Одно... У вас какого цвета пальто? — спросил Пафнутьев у Неклясова.
— Черное, — ответил тот, удивленный вопросом. — Конечно, черное.
— Тащите его сюда, — сказал Пафнутьев Худолею, провожая его взглядом, в котором была и досада, и озадаченность. Что-то насторожило Пафнутьева в происходящем, что-то было не так, но он и сам не осознал, что именно ему не понравилось. — До скорой встречи, — сказал Неклясову, увидев, что тот поднимается.