Бандитка
Шрифт:
Фурия попыталась высвободиться, но куда там. Почувствовав, что жертва их домогательств пытается смыться, на неё зашипели и проснулись. Фурия повернула голову, поздоровалась с ещё сонными серыми глазами с изумрудными крапинками.
– Утро, Трай.
Повернулась в другую сторону. Серые с янтарём, левый слегка заплывший с фонарём во весь глаз. На скуле ссадина.
– Доброе, Трэй, я что-то пропустила?
– кивнула подбородком на синяк.
– Ничего особенного.
– ответил за брата старший, и рука его начала ласкать грудь.
– Эмммм, а что это ваши руки делают?
– А что наши руки делают?
– удивился Трай, потершись щекой о её плечо, при этом пальцы начали теребить торчащий под майкой сосок.
– Вообще не понимаю
– включился в игру младший Его рука сжала и погладила холмик, в наглую протиснулась ниже, нажав на клитор.
Фурия выдохнула стон и непроизвольно прогнулась навстречу ласке. Она зажмурила глаза, прийти в себя ей не дали. Приступили к действиям без промедления. Впитывая кожей их частые выдохи, влажное скольжение рта по шее, пока другой рот "измывался" в лучших традициях над её грудью. Стоило руке Трэя двинуться - совсем немного - и Фурия застонала в голос, выгибая спину. Они снова вжались в неё с двух сторон пахом, отчего по телу прокатила жаркая волна. Она хотела их. Рука старшего спустила с Фурии спортивные трусики, больше похожие на шорты, до икр. Зацепил ткань пальцами ног, стянул их окончательно и отшвырнул на пол. Ноги братьев тут же вклинились между её коленей, оплетая и раздвигая в стороны...
Обе руки проникли под резинку нижнего белья одновременно... Фурия замерла: впервые посторонние руки касались её, слизень вас раздери, две мужские руки! И это было там! Жар опалил щёки и разлился по всему телу. Она застонала, откидывая голову на плечо стоящего позади обнимающего парня. Ноги подкосились, её подхватили. Как оказалось, они были в шаге от постели. Три тела буквально свалились в неё. Фурия вскрикнула от неожиданности: не видеть и не контролировать ситуацию для неё было странно. Вообще, ситуация была странной: она несколько часов назад застала жениха с другой, заключила брак с лучшими друзьями, напилась, а теперь в постели с двумя парнями. Насыщенный, однако, денёк.
Руки, скользили по её бокам и животу вверх, к груди, нетерпеливо проникают пальцами под складки задравшейся юбки, сминая мягкую ткань, задирая её, касаясь нежной кожи там, где никто и никогда... чувствуя, как торчащие соски упираются в ладони.
Арно никогда не забирался к ней под одежду !
Когда она осталась без нижнего белья, Фурия и не поняла.
Она чувствовала, как нечто нежное, твёрдое и горячее трётся о её живот. Точно такое же упёрлось в её бедро. Плотно, сильно. Из чьей-то глотки вырвался хрип, прямо ей в ухо. И шёпот:
– Нужна... сейчас...
– Всегда... нужна...
– не менее хриплый с другой стороны.
И эти слова сорвали её с катушек. Впервые в жизни она действительно ощутила себя нужной, необходимой, желанной. Не одинока больше.
Фурия высвободила руки из мешавшего ей платья - братья по какой-то причине оставили его на ней болтаться. На ощупь коснулась тел парней: показалось, что под её ладонями лава, живая и обжигающая. Продолжила движение вниз по телам, ощущая подрагивающие и напрягающиеся мышцы. Когда её пальцы сомкнулись на твёрдых и горячих окаменелостях, два стона едва не оглушили её. В один момент это прикосновение сводит их с ума. Влажный лоб одного уткнулся в её шею. Сухие губы другого впились в её полуоткрытые поцелуем, она ощущала, что у неё в руках нечто живое, нетерпеливо подрагивающее, и её естество хотело ощутить это подрагивание в себе. Ощущение разрастающегося изнутри жара: сомкнувшиеся пальцы двинулись вверх, тела, прижавшиеся к ней, задрожали. Когда она дошла до конца, пальцы её коснулись чего-то невообразимо нежного, чуть влажного. Два отчаянных, перерастающих в рычание, стона. Ею двигала одержимость. Сжала пальцы, обхватывая, чувствуя твёрдую пульсацию прямо в своих руках, размеренно поглаживая, почти не дыша - поверхностно и прерывисто - в отличие от их тяжёлого и глубокого дыхания. Её руки перехватили и буквально оторвали от таких интересных ощущений. Из её горла вырвался стон разочарования.
–
– взмолился хриплый шёпот. Странно, но теперь она не могла различить их голоса.
– Мы и так держимся из последних сил.
– уточнил второй.
– А вы не сдерживайтесь и меня не держите... а вот то, что я сейчас трогала, это они самые и есть?
Братья заржали.
– Может, развяжем глаза и сама посмотришь?
– Неее, я стесняюсь, а можно я лучше ещё потрогаю? Они такие приятные и необычные на ощупь.
– попросила жалобно.
Братья уткнулись ей в груди и сотрясались от тихого хохота.
– А может, дашь нормально лишить тебя девственности?
– проворчали ей в грудь и замолчали. Похоже, нашли занятие поинтересней. Фурия выгнулась дугой, когда два жадных рта накинулись на её соски, а нежные руки, пройдясь по животу и бёдрам, вернулись к исходной точке, накрыв её одновременно. Снова шлёпнули друг друга по рукам, причём, это отдалось внизу живота Фурии волной желания.
– Изверги...
– простонала она.
Отвечать ей не стали, заняты были дислокацией на местности. Распределяя пальцы, одни легли на клитор, другие скользнули ниже. Ноги братьев вклинились между её коленей, оплетая и раздвигая в стороны... Она мокрая. Для них. Уже не в их мечтах. Не в полубреду. Осознанно.
Один из них не сдерживается, проникает внутрь сначала одним пальцем, застывая. От тесноты и того, как она задыхается. То ли от неожиданности, то ли от плавного движения. Затем - двумя. Она выгибается, запрокидывая голову, упираясь затылком в кровать и собирая раскинутыми крестом руками простынь.
В ней так туго. Немного разводит пальцы, начинает медленное движение внутри... горячая, влажная. Два других, не менее умелых пальца, играют на точке запуска во вселенную. И её тело отзывается на каждое их движение дрожью и стонами. Каждый из них готов молиться вслух, чувствуя отчаянную пульсацию в члене. Они не сдержатся, если она ещё раз застонет, ещё раз заёрзает задом. Им нужно в неё. Сейчас. Всегда. Но сначала её увести за грань. Губы одного отрываются от груди вычерчивают влажными поцелуями свой путь вниз. И девушка вздрагивает, когда его губы смыкаются на её клиторе. Знать, что ты первый так касаешься её, сносит мозг и тебе, и ей. Потребовалось всего несколько движений языка, и Фурия забилась в их руках в судороге. И громкий полустон-полукрик, пойманный другими губами. Сдерживаться сил не осталось, и тот, чьи губы словили её крик, отстранил голову брата и прижался горячим членом ко входу. Брат сменил его, продолжая прерванный поцелуй. Хотел войти медленно и нежно, но когда её тело само подалось ему на встречу, насаживаясь на головку, самоконтроль рухнул. Одно резкое движение, сильный рывок, и он внутри. Её громкий вскрик, и подзатыльник от брата были ему наградой. Не двигался, осознавая: первый. Действительно, первый, слизень залижи! И сделал ей больно.
– Больно?
– доносится шёпот брата, сквозь ревущую в ушах кровь.
– Когда зуб выбили, было больнее, - её тихий, смеющийся голос.
– Остановиться?
– вновь голос брата, и сердце замерло в ожидании ответа, а член нетерпеливо дёрнулся внутри, протестуя.
– Нет, просто медленнее.
– голос её запустил сердце в бешенном ритме.
Брат ласкает её напряжённый живот, сведённые судорогой руки. Он нежен с ней. На него смотрит зло, осуждающе. Ну да, он старший всегда всё под контролем. Она сжимает коленями его бёдра, приподнимается, вырывая из его горла рычащий стон. И сама же... сама насаживается снова. Он осторожно подхватывает её под колени, медленно толкаясь, входя до самого конца, чувствуя дрожь в каждой напряжённой мышце. Медленно, не торопясь. Стискивая зубы. Держи себя в руках. Так туго и мокро. Она держит внутри так сильно, что скручивает мышцы внизу живота в узел. Подаётся назад и снова в неё. Держись! Ещё одно поступательное движение навстречу, ещё и ещё. Он чувствует, ей больно, но она расслабилась, не отталкивает его. Он остановился и почти вышел, желая дать ей передышку.