Бандито
Шрифт:
Была только одна загвоздка. Которая заключалась в том, что Фёдору Васильевичу эта фигня была на хрен не нужна. Но Петя стал уже совершенно другим человеком и знал, как подступится к своему наставнику с нужной стороны.
Спортивные успехи и поездки по заграницам у Фёдора Васильевича остались в прошлом. А во времена успешной спортивной карьеры привык он жить если и не на широкую ногу, то в достатке. И теперь зарплата тренера никак не могла удовлетворить его немалые запросы.
Должность Председателя была общественной и, кроме ненужного геморроя, ничего Фёдору Васильевичу не сулила.
Против такой морковки тренер не устоял. Тем более что Петя обещал, что тому и делать особо ничего не придётся, обычный свадебный генерал. Всю работу за него будет вести сам Петя и Вероника.
Петя понимал, что платить придётся из общака его команды, но рассчитывал со временем с лихвой компенсировать эти расходы. А прикрытие для его бандитов и недалеко ушедших от них спортсменов, было нужно позарез.
За пару недель Петру с Вероникой удалось сделать очень много. Наступала весна, на носу был уже Международный женский день, который в СССР праздновался с размахом, и даже приправа в виде значительной дозы пропаганды насчёт равноправия женщин и восхваления Клары Цеткин, кашу не портили. Любили в стране этот праздник.
Вот буквально накануне праздника и решили отстреляться, назначив проведение организационного собрания по созданию нового общественного движения.
Для проведения собрания райком комсомола выбил зал в кинотеатре Ударник, на улице Горького. Время назначили в десять часов утра, для чего пришлось отменить утренние киносеансы, на которые всё равно народ толпами не валил.
Емельян Кукушкин подкатил к зданию кинотеатра на служебной чёрной волге. Машина была старой и еле ползала, но всё же выглядела солидно. Первый секретарь райкома ВЛКСМ вроде и небольшая шишка, но не пешком же ему ходить или, не дай бог, в общественном транспорте передвигаться.
Машина заехала со стороны площади, на которую выходила тыльная часть здания, и остановилась у служебного входа. Емельян вылез из машины и двинулся к дверям. И чем ближе подходил комсомольский вожак к этим самым дверям, тем медленнее и неувереннее становились его шаги.
Причина была в том, что у дверей стояла кучка здоровенных парней, по мнению комсомольского функционера, откровенно бандитской наружности. Парни курили, плевали на асфальт и смотрели на приближающегося интеллигента злобными, оценивающими взглядами.
Емельян занервничал, а если сказать откровенно, то зассал. Парень он был не шибко отважный и подобно герою эпохальной книги Ильфа и Петрова, почувствовал, что сейчас его будут бить, возможно, даже ногами.
Но, к его счастью, этого не произошло. С пассажирского места рядом с водителем с противоположной стороны из машины выпорхнула Вероника и решительным шагом направилась к толпе так напугавших комсомольского вожака отморозков.
Окинув толпу парней взглядом разъярённой тигрицы, Вероника рявкнула:
– Какого чёрта вы тут столпились, да ещё курите. Ну-ка быстро, бросили дымить и давайте в зал.
К удивлению Емельяна, брутальные парни не послали
А самый здоровенный из них, извиняющимся тоном произнёс:
– Да ладно, Ника. Чего ты кипятишься. В зале душно, пацаны вышли воздухом подышать.
– Рафик! Не зли меня! Давайте в зал. Быстро!
Здоровяк, а это был не кто иной, как корефан Петра, Рафик, зычно гаркнул:
– Так, пацаны. Хорош дымить. Раньше начнём, раньше освободимся.
И казавшиеся Емельяну столь грозными бугаи, дисциплинированно двинулись внутрь здания кинотеатра.
После непродолжительной организационной суеты торжественное мероприятие началось.
На сцене за столом президиума расположилось комсомольское начальство, Ломовцев и примкнувший к ним Пётр. Позади стола, над головами членов президиума был развёрнут транспарант с известным латинским изречением: “В здоровом теле – здоровый дух”.
Ещё за столом расположился плюгавый лысеющий мужичонка, который плотоядным взглядом шарил по залу, подолгу задерживая его на присутствующих в зале немногочисленных представительницах прекрасного пола из числа спортсменок, увлекающихся атлетической гимнастикой. Несмотря на солидные габариты и мышцы, некоторые из девчонок были весьма симпатичными.
Ещё рядом с Фёдором Васильевичем сидел его товарищ, тоже тренер, штангист, Иван Жмакин. Немного менее титулованный спортсмен, чем сам Ломовцев. Но Жмакин много лет увлекался культуризмом, несмотря на то, что с середины семидесятых официально этот вид спорта был в стране под запретом. Но для несведущих людей отличить силовую подготовку штангистов от культуризма было весьма сложно, чем Жмакин и пользовался.
С началом перестройки запрет отменили, и по воспоминаниям Аркаши, в следующем году должно было состояться первое Всесоюзное соревнование по бодибилдингу в Подмосковных Люберцах.
Так что Жмакин уже открыто занимался развитием культуризма в городе, и большинство парней, завсегдатаев подвальных качалок, его уважали и считали главным городским авторитетом в вопросах культуризма.
Поэтому его планировали сделать заместителем Председателя Общественного Совета Организации.
Сначала, как водится, короткую и невнятную речь толкнул хмырь из райкома КПСС. Партийный деятель понятия не имел, о чём говорил, так как предмет, о котором шла речь, был ему совершенно незнаком. Да его никто и не слушал. Главное, что распинался он не так долго.
Затем выступил Вячеслав. Говорил тоже коротко, но по делу. Ещё бы. Речь-то ему Вероника писала.
Затем выступали Фёдор Васильевич и Жмакин. Тут уже разговор пошёл конкретный и понятный. Народ в зале оживился, пошли интересные вопросы.
В целом схема вырисовывалась неплохая и взаимовыгодная.
Пацаны не превращают свои подвальные качалки в рассадники преступности, избегают криминала и не устраивают проблем на улицах города.
Партийные и комсомольские вожди отчитываются об успешном опыте организации молодёжного Общественного движения в духе сторонников социалистического здорового образа жизни и отвлечения молодёжи от уличной преступности.