Банка с червями
Шрифт:
Ее лицо, словно каменная маска, по-прежнему не выражало ничего.
– Согласна, – сказала она наконец. – Но что, если ты получишь деньги и скроешься?
– Видишь ли, – я одарил ее своей мальчишеской улыбкой, – тебе ничего не остается, как доверять мне.
Она покачала головой:
– У меня есть предложение получше. Возьми себе эти четыре чека, а книжку отдай мне. Я останусь здесь на неделю, и ты успеешь получить свою долю. Потом начну получать наличные по своим чекам я. Чем плохо?
Передо мной
– Идет, – ответил я и допустил роковую ошибку. Сидя довольно далеко от нее, я положил револьвер на ручку кресла и принялся отсчитывать чеки. При этом отвел от Лючии глаза, что было второй роковой ошибкой. Когда она шевельнулась, я бросил чековую книжку и рванулся к револьверу, но было поздно.
Не успел я схватить свой, как она начала стрелять – в руке у нее оказался револьвер, который она, видимо, припрятала под подушкой дивана.
Я увидел вспышку, что-то впилось мне в грудь, услышал треск и больше ничего не видел и не слышал.
Мой миллион долларов растворился в темноте.
Целую неделю ко мне никого не пускали. Я лежал на больничной койке и исходил жалостью к себе. За мной ухаживала пожилая сестра, не более привлекательная, чем дохлая треска. Время от времени ко мне заходил хирург и всякий раз хвалил себя – как он ловко спас меня от смерти. Похвальбы сопровождались хохотом, напоминающим вой гиены, да и с виду он смахивал на это животное.
Пока я лежал, я кое-что обдумал. Похоже, я опять возвращаюсь на исходные позиции. Когда встану и начну ходить, снова заживу прежней тусклой жизнью. Опять придется тянуть лямку в агентстве. Я пытался узнать у сестры, что со мной произошло, но она говорила, что не знает. И, глядя на нее, я этому не удивлялся. Она была из тех, кто надсаживается на своем маленьком участке, а вся жизнь проходит мимо. Так что я лежал и терялся в догадках, пока не появился мой первый посетитель – Лу Колдвэлл.
Подвинув стул к кровати, он сказал:
– Тебе не повезло, Барт. Но что случилось?
– Я отдал ей ее чемодан, – ответил я. – А когда уходил, она схватила револьвер и выстрелила в меня.
– С чего вдруг?
– Спроси у нее. Я-то откуда знаю?
– Гостиничный детектив, услышав выстрел, кинулся наверх узнать, в чем дело, она и его застрелила. Потом спустилась на лифте в вестибюль – в одной руке чемодан, в другой револьвер, – представляешь, какой там начался, переполох? И выбежала на улицу. А мимо проезжала патрульная машина, заметили ее с револьвером, остановили, но она начала палить. Они ответили тем же, ранили ее, и, когда доставили в больницу, она уже умерла.
– Не иначе сошла с ума, – предположил я.
– Это была Лючия Поффери, – объяснил Колдвэлл. – Нэнси Хэмел погибла, когда мы брали виллу.
"Ну вот, – подумал я. –
– Я представляю себе это так, – начал Колдвэлл и стал рассказывать мне то, что я и сам мог бы ему рассказать. Я его не слушал.
Когда он кончил, вошла сестра и сказала, что мне нужно отдохнуть. Колдвэлл выразил надежду, что я скоро снова встану на ноги, и ушел.
Всю следующую неделю ко мне никто не приходил. Я валялся в полном одиночестве. Надеялся, что Берта хотя бы пришлет мне цветы, но от нее ничего не было. Наверное, вышла за своего чудика и где-то плавает на его яхте.
Мне уже разрешили пересаживаться с постели на стул, когда ко мне пришел второй посетитель. Это был Чик Барни. Он принес бутылку “Катти Сарк”.
– Привет, Барт! Как дела? Я изобразил бравую улыбку и принял бутылку.
– Поправляюсь, – сказал я. – Хорошо, что пришел. Больше никто не удосужился.
– Не говори! – Он зашагал по комнате, и я понял, что он хочет что-то сказать, но не решается.
– Что слышно про Берту? – спросил я с надеждой.
– Вышла замуж! Сейчас у них медовый месяц, и они укатили в Европу. У этого ее муженька денег куры не клюют.
Я совсем скис.
Наблюдая, как Чик, засунув руки в карманы, нахмурившись, кружит по палате, я чувствовал, что его распирают дурные новости.
– Что тебя грызет, Чик? – спросил я – Давай выкладывай.
– Помнишь “Уголовный кодекс” Робертсона. – Он вдруг остановился. – У тебя ведь он был, верно?
Ничего не понимая, я смотрел на него прямо в глаза:
– Да. Одному Богу известно, зачем я его купил, я в него давно не заглядывал.
– А полковник забыл свой дома, и он ему срочно понадобился – вынь да положь! Я вспомнил, что у тебя он есть, покопался в твоем ящике для виски и отнес ему.
– Ну хорошо, отнес. И что?
И вдруг сердце у меня екнуло и я похолодел. Я вспомнил, что сунул в этот “Кодекс” копию моего письма, адресованного Сэлби, в котором излагал все, что мне известно про Поффери, пиратский остров и “Аламеду” – все, за что надеялся получить от Нэнси Хэмел сто тысяч долларов. И эту копию я даже не вложил в конверт! Полковник, конечно, ее прочитал! Полковник не дурак. Он сразу понял, какую роль я с самого начала играл в этой истории.
Я увидел, что Чик внимательно смотрит на меня.
– Мне очень жаль, – сказал он. – Но откуда мне было знать? Гленда поручила сообщить тебе обо всем этом. Господи, Барт! Как ты мог пойти на такое?
– Да уж! – По спине у меня струился холодный пот. – Я болван, Чик, но все выглядело так заманчиво!
Чика передернуло:
– Разве можно этой заманчивости верить? Теперь послушай дальше. Полковник решил не сообщать в полицию. Он сказал Гленде, что не желает марать репутацию агентства.