Банкир
Шрифт:
— Детали?
— Я все время забываю, — сказал он, на секунду остановившись. Он так энергично стал потирать руки, что суставы больно стукнулись друг о друга. Но он не почувствовал этого. Он крепко сжал руки и помахал ими в воздухе.
— Ты увидишь такую подтасовку, что ничего подобного ты никогда…— Он оборвал это невероятное предложение и снова заходил по комнате. — Абсолютно новая колода карт. Совершенно другая игра.
— Как называется эта игра?
Он повертел пальцами у нее перед носом:
— Карты на стол!
Глава
Первые лучи позднего зимнего рассвета проникли сквозь бетонно-ажурный фасад около 8 утра. И только еще через час, оторвавшись от кипы книг и бумаг, разбросанных по всему письменному столу, Палмер заметил, что наступил день. Эдис легла спать в три часа ночи, приготовив мужу еще кофе. Палмер выпил все до остатка, хотя кофе был невкусным от долгого стояния, провел пальцами руки по волосам и откинулся от стола. Где-то в глубине дома уже были слышны голоса детей. Собрав со стола листы бумаги, он уставился на них.
В холодном дневном свете весь план казался обреченным на провал. Палмер попытался нацедить из пустого кофейника еще чашку кофе. Потом он перечитал листы, на которых наметил каждый шаг своего двухступенчатого плана. Обуреваемый сомнениями, он встал и обошел вокруг стула, разминая затекшие ноги и мышцы спины. Та же усталость, что одолевала его вчера, когда он вернулся домой, снова начала сковывать его шаги. Рубашка прилипла к телу, края манжет запачкались. Палмер попробовал потянуться и почувствовал, что быстро теряет всю энергию. Он взглянул на руку — проверить время — и увидел, что может начать телефонные переговоры только через час. Усевшись за стол, он подпер щеки ладонями. Раздался голос Джерри, прокричавший чтото вроде:
— Завязывай свои собственные ботинки! — Мгновением позже он уже спал.
Когда Эдис разбудила его, первое, что он ощутил, — это ужасную тяжесть во всем теле.
— …разденься и ляг в постель, — услышал Палмер ее голос.
Он тихо застонал. Ему показалось, что его завалили песком, который набился в глаза и за воротник. Он с трудом открыл глаза. И пробормотал:
— Который час?
— Десять часов, Вудс. Пожалуйста, не…
Он выпрямился, теперь уже окончательно проснувшись.
— Потерял полчаса, — пробормотал он. — Боже милостивый. Пусть миссис Кейдж сварит еще кофе.
— Вудс.
Он повернулся и взглянул на нее. Хотя она спала всего несколько часов, вид у нее был какой-то укоризненно свежий. Она уже оделась и накрасилась. Все это заставило его почувствовать еще большую тяжесть во всем теле.
— Скажешь? — спросил он.
— Дорогой, сегодня суббота. Ты не сможешь…
— Не беда. Бернс может ждать до понедельника, а я не могу. Пожалуйста, свежего кофе.
— Ты немного поспишь позже?
— Позже. И пожалуйста, не пускай сюда детей.
— Кто-нибудь из них надоедал тебе?
— Нет. Ладно. Пожалуйста. Кофе.
— Сию минуту. — Она взяла кофеварку и вышла.
Палмер закурил сигарету. Дым на секунду-другую вызвал слабость и тошноту. Но тут же он почувствовал прилив энергии: никотин сработал. Поскольку действие
— Беда в том, — начал после обмена приветствиями Палмер, — что вы не выходите у меня из головы.
— Даже так? А я-то подумал, что вы давно про меня забыли, мой друг.
— Может быть, и забыл бы, — признался Палмер, — если бы не почувствовал ответственность за всю эту проклятую заваруху.
— В какой-то степени вы, конечно, ответственны. Во-первых, это вы привезли меня сюда, не так ли?
— В том-то и дело. — Палмер помолчал. Он напомнил себе, что имеет дело не с неотесанным мужланом и что, продемонстрировав известную порцию альтруизма, можно добиться гораздо большего эффекта. В то же время Гаусс не должен догадаться об его подлинных побуждениях.
— Кое-что выплыло, — продолжал Палмер. — Не в банке. У человека вне банковских кругов. Он… ну, ладно, сейчас не время вдаваться в подробности. Я взял на себя смелость рассказать ему немного о ваших неприятностях и тому подобное. Я не называл имен. Но поскольку в его возможностях сделать кое-что для вас, он, вероятно, догадался, кого я имею в виду.
— Вы не рискуете?..
— Я был очень осторожен. И он будет еще более осторожен. Это в его интересах. Если бы я сказал вам его имя, вы бы сразу поняли. Главное в следующем: если вы хотите уйти, он может гарантировать… я хочу сказать гарантировать… пост, равный или даже более ответственный, с гораздо большей свободой и почти неограниченным бюджетом.
— Вы говорите о Вестинг…?
— На данном этапе я ни о чем не говорю. Он сказал только то, что я сейчас вам передал. Ну? Какое впечатление это на вас производит?
— Но, не зная имени другой компании, как я могу что-либо ответить?
Доведенный, что называется, до белого каления, Палмер вздохнул. Разговор оказался слишком долгим, а телефон мог прослушиваться. К тому же Палмер должен был сделать еще несколько звонков, прежде чем…— Гаусс, никто не просит вас слепо связывать себя. Меня интересует ваше отношение к идее в целом. Положительно ли вы относитесь к ней?
— Ну, конечно, положительно.
— Прекрасно.
— Как скоро, по-вашему, я?..
— Не имею понятия, — прервал его Палмер. Едва услышав в голосе Гаусса заинтересованность, он стремился теперь закончить беседу и оставить немца в мучительном беспокойном ожидании. — Я очень доволен вашей реакцией. Немного усилий, и мы сможем освободить вас. — Палмер засмеялся: — Так сказать, еще раз.
— Это вопрос дней? Недель? Месяцев? Я должен знать…
— Как только я узнаю, узнаете и вы, — пообещал Палмер. — А сейчас я должен попрощаться, Гаусс. А вернее, auf Wiedersehen. — Он быстро повесил трубку и затянулся сигаретой.