Банкир
Шрифт:
— Вы считаете, — настаивал Палмер, — что речь была неблагоразумной?
— Чрезвычайно.
— Не охарактеризуете ли вы ее как-нибудь еще?
— Весьма своеобразная.
— И вы удивлялись, почему это сторонник билля так глупо подрывает его шансы?
— Очень точное определение, шеф.
Палмер поморщился:
— Кончайте, пожалуйста, с этим «шефом».
— Хорошо, босс.
— Прошу вас.
— Простите. — Она хмыкнула, но тут же сдержалась. — Извините. Меня просто разбирает
— Не торопитесь, — произнес он наставительно. — Еще несколько каверзных вопросов. Откуда вы знаете, что в этом году Джо Лумис снова привел все в движение своим очередным обращением к Бэркхардту?
— Бэркхардт не делал из этого секрета. Он просто кипел от возмущения как раз в то время, когда вы присоединились к нашей счастливой братии.
— Кипел и клялся довести борьбу до конца?
— Вот именно.
— А в прошлом году, когда был провозглашен этот странный призыв к партийному единству, не высказывал ли кто-нибудь в ЮБТК догадки, почему один из законодателей вдруг решил провалить всю кампанию?
— По-моему, все сошлись на том, что он был в стельку пьян.
— Правда?
— Известно, что он закладывает. Но он преспокойно делал это много лет, не выкидывая подобных глупостей.
— Еще какие-нибудь предположения?
— Что кто-то из наших показал ему пачечку банкнот.
— А такое могло быть? — добивался Палмер.
— Видите ли. Я всего лишь жалкий сотрудник отдела рекламы, а не гадалка.
— Я думал, вы настоящая кельтская колдунья.
— Только после наступления темноты.
— Да. Теперь вспомнил.
— М-м…
Они помолчали. — Ну, что ж, — сказал затем Палмер. — Он вздохнул и улыбнулся ей:— Думаю, кончик нитки у меня в руках.
Если как следует встряхнуть, клубок может раскрутиться как по мановению волшебной палочки.
— Прошу вас, маэстро.
Он потянулся к телефону внутренней связи и нажал кнопку «Элдер». Через секунду по интеркому раздался хриплый голос Гарри. — Что такое, Вуди?
— Я вынужден избегать подробностей, Гарри. Намекни мне, когда блестящая сделка, о которой говорили вчера, была впервые предложена?
— Двадцатилетн…
— Без подробностей, — прервал Палмер.
— А. Хорошо. Я должен подумать. И это прямо с раннего утра.
— Думай без стеснения.
— Думаю, думаю, — проскрежетал Элдер. — Есть.
— Да?..
— Это случилось около восемнадцати месяцев назад в связи с возобновлением переговоров о финансировании какого-то предприятия. Тогда, по-моему, никто не отнесся к этому предложению серьезно.
— И меньше всего Лэйн Бэркхардт?
— Особенно Лэйн. Он думал, что это самая глупая затея, о какой он когда-либо слышал.
— Все относились
— Только не наш вчерашний длинноволосый друг.
— Конечно. А когда он представил соглашение в его теперешней форме?
— Около года назад. Может быть, меньше.
— А Лэйн все еще думал, что это шутка.
— К тому времени уже нет, — сказал Элдер. — Он увидел, что это серьезно. Настолько серьезно, что решительно отверг его. Получив согласие правления банка, между прочим.
— А теперь оно опять всплыло?
— Свежее, как маргаритка. Только на этот раз сумма больше.
— Ну? — Палмер помолчал. — Можно подумать, что они хотели обеспечить новый провал своего предложения.
— Нет, это не так, — сказал Элдер. — Просто прошел год. Их планы расширились, им нужно больше денег. Я могу это понять. А тебе разве не понятно?
— Пожалуй. Ладно, спасибо, Гарри.
— Что ты думаешь о вчерашнем спектакле в кабаре? — спросил Элдер.
— Мне больше понравился спектакль за столом.
— Вуди, ты превращаешься в недоверчивого молодого человека. Это, знаешь ли, хуже, чем недоверчивый старик.
— Я не недоверчивый. Просто любопытный.
— Тебе известно что-нибудь такое, чего я не знаю? — заинтересовался Элдер.
— Ровным счетом ничего.
— Не дурачь недоверчивого старика, Вуди.
— Даже и не думаю.
— В следующий раз, когда на тебя найдет очередной приступ болтливости, дай мне знать. — Внутренняя связь выключилась. Вирджиния Клэри смотрела на замолчавший интерком. — Что это все означает?
— Еще целый ряд щекотливых вопросов.
— Вы и Элдер были где-то вчера вечером?
— С Бэркхардтом и Мергендалом, с нашими женами и еще с несколькими гостями.
Она продолжала смотреть на интерком, но ее глаза слегка сузились. — Ваша жизнь чрезвычайно насыщена событиями, мистер Палмер, — произнесла она.
— Я опоздал на этот прием. Совершенно забыл о нем.
— В самом деле?
— В самом деле. Еще до приема со мной случилось нечто такое, что полностью выбило из головы все прочее.
Так как она молчала, Палмер наклонился к ней через стол, отодвинув в сторону бумаги:— Скажите же что-нибудь.
— Скажу, когда подумаю. — Она наконец подняла на него глаза. И Палмер увидел: она не только смущена, но и на грани гнева.
— Но это правда. Я совершенно забыл о вечере.
Через секунду на лице ее отразилось смущение. Она отвернулась, вздохнула.
— Дура я, — сказала она. — Даже не знаю, почему расстроилась. Разве не глупо? — Она искоса взглянула на него и снова отвела взгляд:— Пожалуйста, не обращайте внимания.
— А вы?
— Забуду, — пообещала она.
Они долго молчали.