Барабаны пустыни
Шрифт:
Перевод В. Шагаля и Н. Фетисовой.
Немедленно приезжай
Перекрывая шум машин и гул работающих механизмов, слышится чей-то голос: «Абдель Басит, к телефону… междугородный… Аб… дель… Ба… сит…»
Этот зов не могут заглушить крики снующих по цехам мукомольного завода рабочих, лица которых, словно маски, густо покрыты мучной пудрой.
Но Абдель Басит ничего не слышит. Он весь ушел в себя, игриво напевая мелодию из популярного фильма. Вчера он просмотрел его пять раз кряду, не покидая прохладного
Работает Абдель Басит усердно. Добросовестностью его аллах не обидел. Приехал он в Триполи сразу же, как только убрались оттуда итальянцы и немцы. Поработал гарсоном в ресторане, потом немного пекарем, а теперь — какой уже год! — на мукомольном заводе. В тайне от всех Абдель Басит копит деньги. Пиастр за пиастром. В этом деле он никому не доверяет, заработает лишний пиастр — и тотчас его за пояс, подальше от чужих глаз. Он не курит, не позволяет себе ничего лишнего, питается скромно, ест из одной миски с такими же работягами, как и он сам. Живет только надеждой, что когда-нибудь наступит и для него долгожданный день: наберется наконец у него подходящая сумма, и он сможет жениться. Девушку себе он уже присмотрел.
На дне его сундучка хранится коллекция дешевых открыток с фотографиями Самии Джамаль, Тахии Карьиоки, Софи Лорен и Мэрилин Монро. Стены комнаты украшены разными вырезками из иллюстрированных журналов «Аль-Кавакиб», «Ахер Саа» и других.
Абдель Басит весь ушел в свои мечты и, мурлыча себе под нос полюбившуюся ему песенку, ничего не замечает вокруг.
— К телефону! Слышишь, ты?! — закричал ему прямо в ухо секретарь управляющего.
Отряхивая на ходу с себя муку и вытирая о передник руки, Абдель Басит бросился со всех ног к телефону.
— Алло, алло!
В ответ он услышал приглушенный голос:
— Это я, твой отец, Маруб. Срочно приезжай! Сегодня вечером или самое позднее — завтра утром, первым же рейсом… Слышишь? Немедленно… Я жду…
Юноша было вознамерился спросить отца, что случилось и почему он вдруг так срочно понадобился, да тот уже бросил трубку: слышались короткие, прерывистые гудки. Через телефониста Абдель Басит попытался вызвать отца, но голос на том конце провода ответил, что Маруб сел на осла — и был таков.
Что делать? Раз отец сказал, значит, надо ехать, его слово — закон!
Отец Абдель Басита по сей день живет в далекой деревушке на юге страны. Все его имущество — это несколько пальм, оливковых и фруктовых деревьев. Есть у него и небольшое стадо верблюдов и коз. Скупость и жадность его давно стали притчей во языцех. Порой бывает жесток и несправедлив: олицетворение завещанного нам от прошлого родительского деспотизма. С ним рядом никто в доме не ощущает себя свободным человеком. Он отдает приказы налево и направо и требует беспрекословного их выполнения, благо исполнителей у него хоть отбавляй: добрый десяток сыновей и не меньшее число дочерей.
Что же все-таки делать? Абдель Басита одолевали тревожные мысли. «Приезжай немедленно!» А зачем, спрашивается? Ведь мать его — самый дорогой для него человек — уже давно умерла. Из деревни пришлось уехать, спасаясь от побоев и упреков новой жены отца. Чего же теперь вспомнили о нем? Дело, видимо, серьезное… Старик вечно ссорится с соседями, задирается с родственниками, домочадцами — то из-за земли, то из-за олив, то во время сбора урожая просто так, без всякого повода.
Стоит ему только помириться с одним, как глядишь — он уже вступил в перепалку с другим. Пожалуй, нет… Тут дело в чем-то другом. Хочешь не хочешь — придется ехать. А ослушаться его никак нельзя — вмиг лишит наследства.
И вот Абдель Басит направляется в контору управляющего выпрашивать себе отпуск на несколько дней. После долгих и мучительных уговоров управляющий согласился отпустить Абдель Басита, но предупредил, что деньги за эти дни у него вычтут из зарплаты. Что тут поделаешь, скрепя сердце пришлось согласиться.
Без подарков не обойдешься. И он решает заглянуть на рынок «Баб аль-Хуррия», чтобы купить сладости, игрушки и прочие мелочи: расчески, дешевенькие сережки, носовые платки. Отцу он выбрал две картины — плод бурной фантазии деревенского художника: на первой — пророк Илья борется с духами, на второй — ангелы и ягнята Авраама.
Прижав к груди пакеты с покупками и картины, одолеваемый грустными и беспокойными мыслями, он вернулся в свой номер, который он снимал последние два года в одной из самых дешевых гостиниц. После обычного ужина — кружки черного, густого, точно сажа, чая — со своими друзьями-рабо-чими он долго и безуспешно пытался уснуть. Сон, как назло, не шел к нему. И опять тревожные мысли лезли в голову.
«Что же там все-таки произошло? Что и говорить, отец уже стар, и странностей у него хоть отбавляй. Наверняка опять с кем-нибудь не поладил или развелся с очередной из своих жен. Может быть, поссорился с остальными сыновьями?
А если умерла старшая сестра? Она всегда была так добра к нему, жалела его. Заменила умершую мать. Неужели все же что-то стряслось с отцом? Вряд ли. Лет ему действительно много, но физически он еще так крепок, да и голос его по телефону звучал довольно громко и властно, как строгий приказ: «Приезжай немедленно».
На следующее утро задолго до восхода солнца Абдель Басит пешком отправился на автостанцию. Там, уже готовые к отправлению, стояли десятки машин военного образца — тех, что приспособили для междугородных рейсов в пустыне. Это были старые, видавшие виды грузовики с деревянными лестницами-приступками, с кузовом, накрытым выцветшим, в пятнах брезентом, с лавками, густо утыканными гвоздями, больно жалящими тела пассажиров.
С трудом пробившись сквозь плотную массу толпы, Абдель Басит взобрался в кузов, нежно прижимая к груди драгоценную сумку: он очень боялся потерять ее в этой толкучке.
Огромный грузовик полз медленно, выпуская в воздух густые клубы удушающего черного дыма. После многочасовой изнурительной дороги, когда, завернувшись в плащи, покрытые густым слоем пыли, усталые пассажиры погрузились в полуденный сон, машина прибыла наконец к месту своего назначения. Но Абдель Баситу пришлось пройти еще четыре казавшихся нескончаемыми километра по песчаной дороге, прежде чем он достиг окраины своей родной деревни.