Барбаросса
Шрифт:
Свою особую директиву № 45 от 23 июля 1942 года Гитлер открывал голословным утверждением: «Лишь весьма незначительным силам противника из армий Тимошенко удалось избежать окружения…» Далее (цитирую выборочно) Гитлер ставил задачи для группы «А»: «…форсировать р. Кубань и захватить возвышенную местность в районе Майкопа и Армавира… захватить Черноморское побережье… захватить район Грозного и частью сил перерезать Военно-Осетинскую и Военно-Грузинскую дороги по возможности на перевалах… ударами вдоль Каспийского моря овладеть районом Баку». Для группы армий «Б» Гитлер ставил такие задачи: «…нанести удар по Сталинграду и разгромить сосредоточившуюся там
Первая же фраза возмутила «доктора» Отто Корфеса:
– По мнению Гитлера, противник уже поставлен на колени и с коленей не поднимается. Отсутствие пленных не есть ли прямое доказательство того, что именно значительные силы противника окружения избежали? Наконец, если мы желаем нанести русским решающее поражение, то для этого прежде необходимо знать, что русские собрали против нас именно свои главные силы, а потом их уничтожить. Но у меня нет уверенности ни в одном из этих факторов.
– Доктор Корфес, – отвечал Паулюс генералу, – я не смею отказать вам в парадоксальности мышления, но… Что вас смущает в этой директиве и в том, что вы наблюдаете?
– Гитлер, надо полагать, инстинктом определил, что именно под Сталинградом завязывается главный узел русского сопротивления. А смущает меня, – пояснил Корфес, – только календарь, ибо через три дня кончается намеченный ранее срок взятия Сталинграда, но мы, наша хваленая Шестая армия, застряли в излучине Дона и…
– Я с вами откровенен! – перебил его Паулюс. – Мы уже на пороге цели. Но, как любит выражаться наш фюрер, «без приближения окончательной победы». Я не наблюдаю осмысления всего происходящего в верхах – на высотах ОКВ или ОКХ, и, сколько бы я ни испытывал ювелирные приемы оперативного построения планов, все равно… – Возникшая пауза требовала заполнения, и Паулюс признал: – Нам в чем-то отказано, а в чем именно – этого я еще не могу понять. Думаю, это «что-то» и есть роковой фактор удачи, о котором не раз говаривал еще Фридрих Великий. У нас немало побед, зато нет удачи…
Корфес поднялся, чтобы уйти. Но при этом сказал, что Германия, как учит опыт ее истории, способна выигрывать лишь молниеносные войны; Корфес погладил себя по вспотевшей лысине и еще раз глянул в директиву:
– Здесь фюрер изложил, по сути дела, отказ от всех законов войны, решив наносить удар не кулаком, а растопыренными пальцами… Вот эта штука под номером сорок пять, – сказал он, – приведет нас в Каноссу, но прежде как бы нашей армии не побывать при Каннах…
Паулюса даже передернуло: Канны, где Ганнибал устроил первый в мире котел гордым римлянам… Возмутительно!
Надо что-то ответить. А что?
– Я, – ответил Паулюс, – не вижу среди русских полководцев ни одного генерала подобного Ганнибалу, который был бы способен устроить моей превосходной армии Канны. К сожалению, у меня начинает сдавать память, и я забыл имя римского полководца, который угодил в этот котел с тысячами своих воинов.
– Его звали… Пауллюс, – не сразу ответил Корфес.
– Неужели?
– Да, в котел при Каннах угодил Эмилий Пауллюс…
И тогда Фридриха Паулюса снова передернуло, а на левой части лица
– Всего доброго, доктор Корфес, не смею вас задерживать далее. С вами мне всегда очень интересно… Благодарю!
………………………………………………………………………………………
Паулюс был приятно взволнован, когда ему представился новый командир 51-го армейского корпуса – невысокий и курносый человек, внешне чем-то очень похожий на русского крестьянского парня. Это был генерал-лейтенант Зейдлиц фон Курцбах, имевший громкую славу за удачный прорыв из Демянского котла. Зейдлица отличал апломб потомственного генерала, ибо его знаменитый пращур возглавлял кавалерию короля Фридриха Великого. На груди Зейдлица сверкал рыцарский крест с дубовыми листьями, а рукав мундира украшала особая нашивка.
– Это за Демянский котел, – пояснил он. – Я по себе знаю, каково побывать в котле, из которого я, слава Богу, удачно вытащил сразу несколько дивизий. Теперь меня в Германии чуть ли не официально именуют «специалистом по котлам».
Паулюс смотрел на Зейдлица почти восхищенно.
– Браво! – сказал он. – Если вы признанный «специалист по котлам», то отныне моей армии не грозят никакие Канны и Ганнибалы, а я не останусь в жалкой роли Эмилия Пауллюса… Рад! И не скрываю радости, что вы, Зейдлиц, мой генерал…
Конечно, 25 июля победное вступление 6-й армии в Сталинград не состоялось, и, наверное, именно по этой обидной для Паулюса причине барон Кутченбах застал своего тестя в некотором унынии. Паулюс перебирал большие картоны с наклеенными на них оперативными картами, как это делает разочарованный художник, пересматривая завалявшиеся эскизы к неосуществленной картине. Шедевра не получилось!
– А не выпить ли нам по этому случаю ликера?
– Вы чем-то удручены? – спросил Кутченбах.
– Просто я сегодня вспомнил забытого английского поэта Джона Донна: «Никогда не спрашивай, по ком звонит колокол. Может быть, колокол звонит по тебе…» Надеюсь, вы меня поняли?
– Да! Но если не в июле, так в августе мы будем на Волге.
– Желательно, – отвечал Паулюс, смакуя бенедиктин. – Но моя армия прежде нуждается в усилении. Артуру Шмидту я не совсем-то доверяю и потому решил послать в ставку фюрера своего верного Вилли Адама…
30 июля в ставке под Винницей состоялось совещание. Хойзингер – со слов адъютанта Паулюса – доложил, что напряжение маршевой 6-й армии достигло критического предела.
– Паулюс задействовал уже восемнадцать дивизий, но не исключено, что русские скоро принудят его перейти к обороне.
Гитлер на это сказал:
– Но даже Тамерлан не имел такую ораву войск, какой обладает сейчас Паулюс! К тому же у Тамерлана не было семисот сорока танков и его не прикрывал с неба воздушный флот Рихтгофена. Я опасаюсь, что удар Шестой армии будет нанесен в пустоту, ибо русские части уже разгромлены и деморализованы.
Йодль авторитетно заявил, что недавняя передача 4-й танковой армии Гота на южное направление была тактической ошибкой, а судьба Кавказа зависит от Сталинграда.
– Для поддержания Паулюса необходимо срочное переключение сил из группы «А» в группу «Б». Танковую армию Гота следует развернуть обратно – и пусть она давит на Сталинград с южной стороны, от калмыцких степей, где Сталинград почти не имеет войск и обороны, наши «панцеры» легко выйдут к городу – вдоль железной дороги от Котельниково. Можно снять и резервы с участка станицы Вешенская, доверив оборону этого фланга генералу Итало Гарибольди и его кошкодавам…