Барды Мечей
Шрифт:
Еще немного полюбовавшись городом, компания двинулась по узкой дорожке над водой к Вратам. По бокам дорожки, как и двух других, ведущих к соседним площадкам, стояло своего рода ограждение их огромных раскрытых перламутровых раковин, благодаря сиянию которых обыкновенный каменный выступ над водой казался тропой царей. Колышущиеся на волнах раковины располагались ниже уровня дорожки, так что их гребни приходились идущим примерно по пояс, позволяя видеть море во всей красе.
Примерно на середине дорожки идущий первым маг настороженно остановился, потянувшись к клинку у пояса.
– Что случилось,
– спросил тоже остановившийся за его спиной юноша.
– Не знаю пока... Похоже, нам не удастся так просто подойти к Вратам. Может, это тоже защита, как вокруг города. А может быть, нас кто-то встречает. В любом случае, держитесь на десяток шагов сзади. Я должен сначала разобраться, в чем тут дело.
Спутники мага молча отошли назад, и вся компания продолжила путь, но ненадолго. Уже перед самой площадкой на дорожке вдруг возник человек. Он смотрелся здесь настолько нелепо, что Миура невольно остановился. Остановился рядом с ним и маленький Недомерок.
Высокий худощавый юноша стоял в вычурной позе то ли актера, то ли шута, и, одетый в изысканный придворный костюм, мог бы сойти за решившего подурачиться пажа. До тех пор, пока не встретишься с ним глазами. После этого Миура, завороженный, какое-то время не в силах был шевельнуться. Раскосые, как у Ниро, глаза эти жили своей жуткой жизнью. Они все, без белков, были заполнены тускло-багровым светом остывающей лавы, и в каждом этом раскаленном озере, окруженные оранжевыми огненными ободками, зияли три зрачка, но они не были неподвижны - время от времени то один, то другой исчезал словно в водовороте огня и тут же появлялся немного в другом месте.
Когда незнакомец заговорил, мелькнувший между узкими губами раздвоенный язык дополнил картину.
– Ниро!!! Надо же, какая встреча! Как приятно встретить старого знакомого в этих безлюдных местах! Как поживаешь? Далеко ли собрался?
– Отсюда не видно, - процедил маг.
– Это еще кто?
– прошептал Миура, не слишком-то надеясь на ответ. Однако, Юн ответил:
– Ниро как-то называл его Мусорщиком. Насколько я понимаю, он - одно из самых неприятных и опасных существ нашего мира.
Друзья примолкли, проверяя, не привлек ли их тихий разговор внимание жутких трехзрачковых глаз, но Мусорщик был занят препирательством с Ниро, и единорог продолжил:
– Я слышал о нем и от деда тоже, только там было какое-то другое имя, совсем непроизносимое.
– А почему тогда Мусорщик?
– В старых летописях сказано, что он собирает весь мусор, оставленный людьми - будь то помои на заднем дворе трактира или грязные мысли посетителей о молоденькой служаночке этого трактира - и возвращает его обратно людям. Болезнями и ссорами, обманом и предательством... Я, правда, не очень понимаю связи между ними.
Миура пожал плечами. Он тоже не слишком ее понимал, но в существовании этой связи не сомневался. " Любовь да добро в сору не живут"- эту пословицу он помнил еще с детства.
Громкий язвительный смех Мусорщика отвлек юного наместника от воспоминаний.
– О, мой дорогой наивный маг! Прежде, чем называть глупцом меня, ты бы лучше подумал, кому может доставить удовольствие править выжженной пустыней? Да и чем или кем там править? О нет, только когда ослабевшие от страха
Дрожь прошла по спине Ниро, дрожь ярости, но не менее, если не более того - ужаса, когда он почувствовал, как словно тугая змея внутри него начала, медленно раскачиваясь, поднимать голову в ответ на эти слова. Змеиная голова остановилась, упершись изнутри в его горло, и злобно зашипела, и с таким же яростным то ли шипением, то ли рычанием маг рванул из ножен меч и со свистом замахнулся на стоящего перед ним злого шута. Однако, его там уже не было, лишь издевательский смех донесся из-за спин замерших друзей:
– Ох, Ниро, Ниро! И с кем же ты воюешь, уж не сам ли с собой? Тень не разрубить мечом, мой неразумный друг. А впрочем, если тебе так уж хочется помахать мечом, я предоставлю эту возможность с большим удовольствием, - и, отвесив поклон, Мусорщик исчез, словно его и не было.
В наступившей тишине - казалось, даже прибой стих - напряженно прозвенел голос Миуры:
– О чем он говорил, Ниро?
Маг смутился. Ладно Юн, маленький единорог многое понимает, но как рассказать доверившемуся ему мальчишке о чудовище, живущем где-то внутри и жадно прислушавшемуся к словам Мусорщика?
– О, он не был бы собой, если бы хоть раз обошелся без злобных насмешек, - поморщился Ниро, и это тоже было правдой, - Но он действительно способен доставить нам много неприятностей, поэтому будьте осторожны.
Все в той же напряженной тишине прошли остаток дорожки и оказались перед каменным гротом, в глубине которого мерцала и переливалась ткань Врат-меж-Мирами. Но тут же тишина закончилась.
Стоило Ниро приблизиться к гроту еще на шаг - и с неприятным чавкающим звуком вход очень быстро начали заплетать странные ползучие растения. Присмотревшись внимательнее, Миура содрогнулся - стебли "растений" составляли держащиеся друг за друга полуистлевшие мертвые руки. Один из "отростков" потянулся хищно скрюченными пальцами с длинным черными когтями к лицу мага. Ниро быстро отступил, потянув оружие из ножен. Рядом уже сверкнул меч Миуры. Однако, из разрубленных сочленений тянулись все новые чудовищные "отростки", и скоро все отверстие входа было заполнено копошащейся, бестолково тычущейся в разные стороны массой.
– Нет, Ми, так мы ничего не сделаем! Отойди-ка назад, - и маг угрожающе вскинул руки, и с губ его сорвалось заклинание огня.
Стена мертвых рук со злобным шипением подалась-было назад, но всего на минуту - там, куда ударили огненные языки, проросло что-то новое. На концах гибких плетей клацали почерневшими, но еще вполне крепкими и острыми зубами хищные рты, а плети росли гораздо быстрее, так что друзьям пришлось отойти обратно на узкую дорожку.
– Ну неужели же они оставили Врата вот так!
– в голосе Миуры проступило мальчишеское отчаяние.
– Защитники Врат, если вы есть, на помощь!