Барьер Сантароги
Шрифт:
— Прекратите попытки отвлечь меня своей дурацкой болтовней, — перебил его Десейн. — Вы пытаетесь сменить тему разговора, избежать…
— …пустоты, — закончил за него Паже. — Да, пустота — очень уместное слово. Невозможно воспринимать Эйнштейна только как математика. Всякое феноменальное существование — преходяще и относительно. На самом деле не существует ничего реального, заслуживающего внимания. Каждую минуту любая вещь превращается в нечто иное.
Десейн приподнял голову над подушкой. Неужели
— Действие само по себе не может дать результата, — продолжал Паже. — Вы мыслите в абсолютных категориях. Однако поиск любой закономерности есть плод ложной фантазии. Вы пытаетесь при помощи пальцев отцедить мыло от воды. Реальность восприятия — признак заблуждения.
Десейн покачал головой. Его собеседник говорил полную чушь.
— Я вижу, что вы смущены, — продолжал Паже. — Вы на самом деле не понимаете, какая в вас скрыта интеллектуальная энергия. Вы ходите по узким тропам. Я же предлагаю вам новые орбиты…
— Да перестаньте вы, — прервал его Десейн.
Он вспомнил озеро, хриплый женский голос, говорящий: «Это единственное, что можно сделать». И ответ Дженни: «Мы и делаем это».
— Вы должны привыкнуть к условному мышлению, — сказал Паже. — Только так вам удастся осознать относительность собственного существования и стать выразителем относительной истины, которую вы пытаетесь постичь. У вас есть способность к этому. Я вижу это. Ваш дар предвидения насильственных действий, направленных на…
— Какой бы эксперимент вы ни проводили надо мной, вы ведь не прекратите его, не так ли? — спросил Десейн. — Вы все будете давить на меня, давить и…
— Кто на вас давит? — удивился Паже. — Разве не вы оказываете самое сильное давление на…
— Черт бы вас побрал! Замолчите!
Паже молча посмотрел на него.
— Эйнштейн, — пробормотал Десейн. — Относительность… абсолютность… интеллектуальная энергия… феноменальный… — Он замолчал, когда его разум вдруг заработал со скоростью компьютера подобно тому, как это уже было с ним, когда он решился перелететь на грузовике через провал в мосту.
«Скоростная работа ума напоминает охоту за подводными лодками в глубинах собственного сознания, — подумал Десейн. — И успех этой охоты зависит от количества задействованных тобою поисковых групп и скорости их передвижения».
Это ощущение исчезло так же быстро, как возникло. Но это было самое сильное потрясение в его жизни. Правда… в этот раз его необычный дар не предупреждал его о непосредственной опасности.
«Узкие тропы», — повторил Десейн про себя. Он с удивлением посмотрел на Паже. В его словах был скрыт какой-то подтекст. Может, именно так думают сантарожцы? Десейн покачал головой. Вряд ли. Ему это казалось невозможным.
— Могу я рассказать поподробнее? — спросил Паже.
Десейн
— Вы, должно быть, заметили, что мы провозглашаем свои относительные истины в несколько бесцеремонной манере. Что условное мышление не допускает никакого другого подхода, оно подразумевает взаимное уважение. И это резко отличается от подхода к рыночным отношениям тех людей, что послали вас сюда шпионить за нами. У них есть…
— Как быстро вы можете думать? — спросил Десейн.
— Как быстро? — Паже пожал плечами. — По мере необходимости.
«По мере необходимости», — повторил про себя Десейн.
— Могу я продолжить? — спросил Паже.
Десейн снова кивнул.
— Мы заметили, — начал Паже, — что та нечистоплотность, которой отмечено наше время, проникла и на телевидение, — с этим вы согласитесь, не раздумывая. И теперь остался один короткий шаг к мысли о том, что сейчас размещаются потоки измерительных приборов и создаются подслушивающие группы. Я не сомневаюсь, что это уже сделано, — это так очевидно. А теперь задумайтесь на секунду о том, как воротилы большого бизнеса относятся к людям, выполняющим подобного рода работу, и к тем, кто посчитал, что ему негоже ею заниматься.
Десейн прокашлялся. Вот в чем суть обвинительного акта, выдвинутого сантарожцами против внешнего мира. «Как вы используете людей? В благородных целях? Или же вы используете их способности для достижения собственных?» Внешний мир все больше и больше начал казаться Десейну пустым местом умышленно льстивых речей, вызывающих раздражение.
«Я уже действительно начинаю видеть все, как сантарожцы», — подумал Десейн. В его сознании возникло ощущение победы. Ведь ради этого он и был послан сюда.
— Неудивительно, — продолжал Паже, — что законы военного времени используются и сейчас, в мирной жизни, в рекламе и политике. Ведь вы знаете, что это тоже своего рода война — проблемы остаются теми же. Вне зависимости от поля битвы лучшее оружие — математика дифференциальных уравнений.
«Армии», — подумал Десейн. Он сфокусировал свой взгляд на двигающихся губах Паже, внезапно удивившись перемене темы разговора. Неужели Паже сделал это преднамеренно? Ведь они разговаривали о невидимой стороне жизни Сантароги, о ее страхах…
— Вы дали мне пищу для размышлений, — сказал Паже. — Я на некоторое время оставлю вас одного. Посмотрим, смогу ли я придумать что-нибудь конструктивное. У изголовья вашей кровати находится кнопка вызова. На этом этаже нет дежурной медсестры, но в случае необходимости кто-нибудь быстро поднимется к вам. Время от времени они будут заглядывать сюда. Может, вам хотелось бы что-нибудь почитать? Я могу что-нибудь передать.
«Что-нибудь конструктивное? — подумал Десейн. — Что он имел в виду?»