Барьер Сантароги
Шрифт:
Комната пропахла запахом дезинфицирующих средств, Джасперсом и еще чем-то прокисшим и вызывающим отвращение. Десейн по-прежнему находился в изоляторе. Его голова опять упала на подушку.
— Зачем меня связали? — прошептал Десейн.
— Вы что-то сказали, сэр?
Десейн повторил вопрос.
— Доктор Джил, мы не хотели, чтобы вы сами себе причинили вред.
— Когда… когда меня освободят?
— Доктор Ларри сказал — как только вы проснетесь.
— Но ведь я уже проснулся, не так ли?
— Да,
— Сколько? — прошептал Десейн.
— Сколько вы пробыли в таком положении?
Десейн кивнул.
— Три дня с небольшим. Сейчас почти полдень.
Когда с ремнями наконец было покончено, Бурдо помог Десейну сесть и снять рубашку. Сначала ему показалось, что необычайно чувствительная кожа на спине кровоточит, а мышцы не слушаются. «Ведь это совершенно новое тело», — мелькнула шальная мысль.
Бурдо накинул на плечи Десейна белый халат и завязал сзади тесемки.
— Может быть, вы хотите, чтобы медсестра сделала вам массаж спины? — спросил он. — В двух местах кожа покраснела, а это не очень-то хорошо.
— Спасибо, пока не стоит.
Десейн пошевелил сначала одной, затем другой ногой. Перед глазами возникла знакомая ладонь. Его собственная. «Как это может быть его ладонью, — удивился он, — когда мышцы руки принадлежат какому-то незнакомцу?»
— Доктор Ларри сказал, что никто никогда не принимал столько Джасперса за раз, — сказал Бурдо. — Джасперс — это хорошая штука, сэр, но всем известно, что вы приняли его слишком много.
— А… Дженни…
— С ней все в порядке, доктор Джил. Она так беспокоилась о вас. Как и все мы.
Десейн шевельнул одной ногой этого незнакомца, потом другой, пока не удалось свесить их с кровати. Он посмотрел на свои колени. Они выглядели очень странно.
— Послушайте, — обратился к нему Бурдо. — Вам лучше остаться в постели.
— У меня… Я…
— Вы хотите в ванную? Лучше я принесу вам судно.
— Нет… я… — Десейн покачал головой. Внезапно он понял, что что-то не так — его тело испытывало чувство голода.
— Я голоден, — сказал он.
— Так почему вы сразу не сказали об этом? Вас здесь уже дожидается отличный завтрак!
Бурдо поднял чашку и поставил ее перед Десейном. Резкий аромат Джасперса ударил в ноздри. Десейн протянул руку к чашке, однако Бурдо остановил его:
— Лучше я буду кормить вас с ложечки, доктор Джил. Вы еще слишком слабы.
Десейн остался терпеливо сидеть, позволив накормить себя с ложечки. Он чувствовал, как восстанавливаются силы. «Оно никуда не годится, это тело», — решил он. Психика, его внутреннее «я» совсем не соответствовали его внешней оболочке.
Десейн вдруг спросил себя, а что же его тело ест помимо вездесущего Джасперса. Овсянку, подсказал ему язык. С медом Джасперса и сливками Джасперса.
—
— Дженни?
— Нет… доктор Селадор.
«Селадор!» Это имя взорвалось в сознании Десейна. Селадор доверял ему, надеялся на него. Селадор-то и выслал ему пистолет по почте.
— Вы примете его? — спросил Бурдо.
— Вы… не будете возражать, если я увижусь с ним? — спросил Десейн в свою очередь.
— Возражать? А почему я должен возражать, сэр?
«Вовсе не твои возражения, Бурдо, я имел в виду», — сказал про себя Десейн.
И в этот миг его охватило сильное желание послать Селадора подальше. Как же легко было это сделать! Сантарога сможет оградить его от селадоров внешнего мира. Ему нужно только сказать об этом Бурдо, и все будет устроено.
— Я… э-э… хочу увидеться с ним, — сказал Десейн. Он огляделся. — Вы не поможете мне надеть халат и… здесь есть стул, на котором я мог бы сидеть?
— А почему бы вам, сэр, не устроиться в кресле на колесиках? Доктор Ларри специально послал за одним для вас. Он не хочет, чтобы вы перенапрягались. Вы не должны уставать, понимаете?
— Да… да, я понимаю. Кресло на колесиках.
Бурдо ушел за Селадором, перекатив кресло в противоположный конец комнаты, к двери, ведущей в коридор. Перед Десейном находились стеклянные двери, выходившие на открытую веранду, освещенную солнечными лучами.
Ему показалось, что его оставили одного, бесцеремонно выставив на всеобщее обозрение, с обнаженной душой, корчившейся в судорогах страха. «А ведь я по-прежнему отягощен тяжким грузом», — мелькнула мысль. Его приводила в замешательство перспектива встречи с Селадором. Исподволь подкрадывался непонятный страх. Селадор умеет различать притворство и обман. Он сразу заметит лживую маску — среди аналитиков никто не мог с ним сравниться.
«Селадор унизит меня, — подумал Десейн. — Почему я согласился принять его? Он насквозь пронзит меня взглядом, и я не смогу сопротивляться ему — мои реакции выдадут ему все, что он захочет узнать обо мне… о моей неудаче».
В этот момент Десейну показалось, что стенки раковины, в которой была заключена его рассудительность, разъедены внешней мишурой и фантазиями. С присущей ему жизнерадостностью Селадор с резким треском раздавит ее.
Дверь в коридор открылась.
Заставляя себя не торопиться, Десейн медленно повернул голову.
В дверях стоял Селадор — высокий мужчина, с резкими чертами лица. Смуглый цвет кожи и диковатые глаза индуса, седые волосы на висках и такого же серебристо-серого цвета твидовый костюм. У Десейна вдруг возникло смутное чувство, что он уже видел это лицо в другой жизни — этот пронизывающий взгляд из-под чалмы, в центре которой красовался кроваво-красный драгоценный камень.