Бархат
Шрифт:
Постепенно Габриэль успокоилась и отдалась во власть этих теплых, умелых и уверенных рук, и волна блаженства тихо вынесла обоих в океан наслаждений.
Через две недели Натаниэль остановил лошадей перед внушительным особняком на Брутон-стрит.
– Завтра же поеду к торговцам лошадьми и куплю тебе какой-нибудь экипаж, – объявил лорд Прайд, помогая жене выйти из коляски. – Ты бы хотела фаэтон?
– Нет, только парный двухколесный экипаж, – твердо ответила леди Прайд, спустившись на землю.
Затем она внимательно оглядела фасад дома,
– У вас отличный дом, милорд, – одобрительно заметила она.
– Надеюсь, внутри он понравится тебе не меньше, чем снаружи.
Натаниэль с насмешкой поклонился своей жене, подал ей руку, и они направились к дому.
Но не успели они подойти к парадному входу, как двери распахнулись, и улыбающийся Бартрам поклоном приветствовал, их. Миссис Бейли встретила их в холле, сообщив, что она взяла на себя смелость нанять двух лакеев и трех горничных. Но она подумала, что ее светлость захочет нанять повара сама. Агентство пришлет им подходящих кандидатов, как только леди Прайд отдохнет с дороги.
– Завтра я первым делом займусь этим, миссис Бейли, – тут же ответила Габриэль.
Новая хозяйка огляделась вокруг. От ее внимательного взора не ускользнули отполированные перила, блестящий мраморный пол, сверкающие канделябры.
– Вы все замечательно приготовили, миссис Бейли. Все выглядит просто прекрасно!
Экономка позволила себе удовлетворенно улыбнуться.
– Насколько я поняла, миледи, няня, мисс Примми и мастер Джейк прибудут сегодня же вечером?
– Да. Думаю, через пару часов. Их карета тащится куда дольше, чем экипаж лорда. – Габриэль улыбнулась мужу. – Или я просто недооцениваю мастерства моего мужа, который не хуже кучера умеет управлять лошадьми.
Дело было в том, что они устроили нечто вроде соревнования, кто лучше управится с экипажем, и на каждой подставе садились по очереди на место возницы. Натаниэль оказался лучшим кучером.
– Хотите осмотреть детские комнаты, миледи? Полагаю, что там все в порядке, но ведь мастер Джейк устанет с дороги, а у няни обязательно разыграется ревматизм – как всегда, после поездки в карете. У бедной мисс Приммер непременно разболится голова.
Тут старина Натаниэль должен был бы ядовито заметить, что он предоставил в распоряжение особ, сопровождающих его сына, самые удобные свои экипажи, за что они должны быть ему благодарны.
Вместо этого Прайд, к удивлению присутствующих, довольно спокойным голосом произнес:
– Габриэль, оставляю на тебя заботу о них. А я пойду в конюшню.
– Не забудь, что мы обедаем у Ванбруков, – напомнила ему жена, стягивая с рук перчатки. – Покажите мне все, миссис Бейли, посмотрим, что еще надо сделать.
Через два часа дом был готов принять возбужденного и слегка капризного от усталости Джейка, стойко выносящую страдания мисс Приммер и стенающую няню.
– Слава Богу, что мы не здесь обедаем, – заметил Натаниэль, наблюдая, как по лестнице поднимают бесчисленные короба и корзины. – Неужели одному ребенку
«Не думаю, что двоим было бы нужно много больше, чем одному», – подумала Габриэль, но на сей раз оставила свое замечание при себе.
– Пойду переоденусь к обеду. Проследи, пожалуйста, чтобы все было в порядке в детской. Кто-то должен охладить пыл Джейка, а няня и мисс Приммер, по-моему, уже ни на что не способны сегодня.
Натаниэль скривился, но направился в детскую, а его жена – в свои покои. Элли как раз закончила распаковывать ее вещи и готовила вечернее платье.
– Миледи, Бартрам сейчас принесет воды для ванны.
– Замечательно. После долгой поездки необходимо принять ванну, – отрешенно произнесла Габриэль, открывая замок своего ящичка с письменными принадлежностями, который лежал на изящном секретере в стиле шератон.
Леди Прайд просмотрела записку, которую намеревалась на следующее утро отправить Саймону. Она написала ее на листке грубого пергамента печатными буквами. Такая бумага водилась во всех дешевых гостиницах. Записка была короткой… но не слишком ли? Не пропустила ли она чего?
Взгляд Габриэль остановился на «Философских письмах» Вольтера, стоящих на полке. Ей надо зашифровать письмо Талейрану, чтобы он знал, что она сделала.
– Не знаю, черт возьми, что происходит с этим ребенком?! – раздался то ли раздраженный, то ли удивленный голос ее мужа.
Прайд вошел в комнату. Габриэль вскочила, ее руки задрожали.
Она потеряла свои навыки!
– Да? А что он делал?
Голос Габриэль звучал спокойно, пока она мимолетным движением засовывала записку в ящичек и запирала его крохотным серебряным ключиком.
– Джейк голышом носится по комнате, а когда сидел в ванне, то говорил, что он дельфин.
Габриэль повернулась к мужу, аккуратно засовывая ключик в карман.
– Но Джейк прежде не был в Лондоне. Неудивительно, что мальчик сильно возбужден.
– Но сейчас он уже гораздо спокойнее, можешь мне поверить, – произнес Натаниэль, направляясь в свои покои и на ходу снимая с себя сюртук.
На следующее утро какой-то подозрительный тип вручил напудренному ливрейному лакею, дежурившему у Вестминстерского дворца, запечатанный конверт. Письмо было адресовано лорду Саймону Ванбруку, причем адрес на конверте был написан печатными буквами.
Лакей едва взглянул на посыльного, поэтому не смог описать его лорду Ванбруку, когда тот вызвал его узнать, кто принес послание во дворец.
– Этот человек сказал, откуда он?
– Нет, милорд.
– А вы спросили его?
– Нет, милорд.
– Похоже, кто-то просто попросил его передать конверт.
– Да, милорд.
Лакей отсутствующим взглядом смотрел в узкое окно, выходящее на реку.
Саймон почесал голову. Если сведения в записке верные, то она чрезвычайно важна. Точно так же, как и сообщение о секретных пунктах Тильзитского мирного договора.