Барин-Шабарин 9

Гуров Валерий Александрович

Надежда вспыхнула и… тут же погасла. В угольных бункерах не осталось и пыли. Правда, был запас дров, который они доставили с берега, когда возвращались с Клондайка. Дровишки предназначались не для обеспечения хода, а для того, чтобы не замерзнуть в случае вынужденного дрейфа.

Израсходовать их сейчас, значит, рисковать жизнями экипажа. И все-таки капитан барка не отдал приказа стопорить машину и в топки полетели чурбачки, напиленные из еловых стволов. «Святая Мария» прибавила ходу, кренясь и едва не царапая клотиком выступ скалы.

Жертва оказалась не напрасной.

Барк вырвался в относительно чистые воды, но в топке его паровой машины сгорели не просто дрова — сам шанс на горячую пищу и теплый кубрик. Матросы, под командованием боцмана Бучмы латали паруса, без них «Святая Мария» лишенная топлива, останется игрушкой ветра и морских течений.

Иволгин, однако, держал еще один вариант про запас. Барк был сделан в основном из дерева, так что в случае крайней нужды в топку пойдет все, что может гореть, но душа капитана не лежала к тому, чтобы ободрать свой корабль.

— Рискованный маневр, сэр! — сказал капитан Маккартур, поднимаясь на мостик.

— Не жалеете, что не перешли на «Персеверанс» вместе со своими людьми? — спросил Иволгин.

— Нет, — ответил британец. — В противном случае, мне бы пришлось вызвать Клэйборна на дуэль. Вот только мне бы она не принесла чести.

— Почему?

— Потому, что этот человек не знает чести. Когда-то он поднял мятеж против своего командира и избежал виселицы только потому, что имеет покровителей в верхах. Как только я узнал, что Клэйборн командует этим пароходом, сразу понял, дело здесь нечисто.

Русский капитан улыбнулся в покрытые инеем усы. Он не стал напоминать собеседнику, что почти два года назад тот сам преследовал «Святую Марию» как пират. Дуглас Маккартур, в качестве военнопленного, вел себя весьма прилично.

Не чванился, не избегал работы, подменил заболевшего штурмана Горского. Вместе со всеми мыл золото, обнаруженное на Клондайке, до которого экспедиция Иволгина смогла добраться с огромным трудом. И при этом — не рассовывал песчинки желтого металла по карманам, как некоторые.

Мысли Иволгин прервал крик впередсмотрящего:

— Вижу дымы на горизонте!

* * *

Лиза постепенно оттаяла. Она видела, что я каждую свободную минуту уделяю семье. Хотя свободных минут у меня почти не было. Дети росли здоровыми, во многом благодаря тем усилиям, которые я прилагал для развития медицины.

Люди этой эпохи привыкли к высокому уровню детской смертности, но я не собирался терять ни одного своего ребенка. Спасибо Пирогову, он проявлял недюжинный ум и энергию, внедряя передовые для этой эпохи методы профилактики детских заболеваний. Делались и прививки.

Супруга моя стала в петербургском обществе законодательницей мод не только в одежде и аксессуарах. Куда важнее, на нее стали равняться в уходе за детьми. В отличие от большинства дам высшего света, Елизавета Дмитриевна не сбросила детишек на попечение нянек и гувернеров, она сама занималась с ними.

Да и дом наш стал примером высоких технологий в быту. Пока небольшая электростанция, работавшая на торфе, снабжала его электричеством. В жару у нас

работали вентиляторы, а в холод — специальные тепловые пушки, нагнетавшие печной жар в помещениях, где печей не было.

В комнатах были установлены телефоны, по которым можно было вызвать слуг, заказать на кухне обед и так далее. Внешняя линия связывала дом с Особым комитетом. Вообще телефон произвел фурор. Пришлось создавать специальную компанию, которая вовсю ставила по городу столбы, строила телефонную станцию, уже для коммерческой сети.

Купцы смекнули, что вкладывать средства в развитие технологий и техническое образование выгодно. Не только в столице, но и во всех крупных городах Империи стали открываться училища для подготовки заводских и фабричных кадров. Я настоял, чтобы принимали талантливых пацанят всех сословий. Особенно — из крестьян.

Нужно было готовить отмену крепостного права. И следовало позаботиться о том, чтобы те крестьяне, которые не сумеют выкупить свою землю у бывших помещиков, не остались без доходов. Поэтому, параллельно с широкомасштабной кампанией по ликвидации безграмотности, открывались курсы для взрослых по освоению рабочих специальностей.

Понятно, что не все шло гладко. Многие помещики боялись, что грамотные мужики затаскают их по судам. Да и сами мужики не понимали, зачем им в мастеровые идти? Пришлось создавать структуру земских агитаторов из разночинцев, радеющих за народные судьбы. Агитаторы эти неплохо оплачивались из Фонда, финансируемого предпринимателями, заинтересованными в увеличении числа работников на своих предприятиях.

Шатко, валко — дело двигалось. Россия менялась. Промышленники ждали золото с Аляски. Русско-Американская компания уже вложилась в строительство железной дороги, которая свяжет центральные губернии Империи с Сибирью и Дальним Востоком. А дорога — это города, рудники, фабрики.

Все ждали известий от «Ермака», который в плавание провожал весь Петербург. Мы с Петькой были почетными гостями на его борту и прошли до самого Гельсингфорса. Наш будущий моряк, вместе со старпомом Никифоровым, облазил весь ледокол от машинного отделения, до рубки. Капитан третьего ранга Егоров даже позволил ему постоять за штурвалом и отдать команду «самый малый» через машинный телеграф.

Петру Алексеевичу хотелось, конечно, доплыть до Аляски, поохотиться на моржей и белых медведей. Мне, честно говоря, тоже. Будь наследнику хотя бы пятнадцать, ей богу бы отпустил, но пока маловат. Ничего, Арктику еще осваивать и осваивать. Нужно прокладывать Северный морской путь, создавать военные базы, научные станции и промысловые фактории на островах Ледовитого океана. Так что Петру Алексеевичу хватит работенки.

Правда, не факт, что он не увлечется новым типом судоходства — подводным. На стапелях Путиловского завода уже строилась первая русская субмарина «Нырок». Дизель-электрическая с экипажем в пять человек. Максимальная глубина погружения тридцать саженей. Скорость надводного хода — десять узлов. Подводного — семь. По крайней мере — так заложено в проекте, посмотрим, что покажут испытания.