Барин-Шабарин

Гуров Валерий Александрович

В один момент всё же удалось устроить «собрание» старших мужиков, в том числе того же Пахома, старика, что слово держал за всех. Пришлось с людьми еще раз поговорить. Потом ещё раз собрались. А после я, поразмыслив о важности эффективной коммуникации,

дал в морду одному арендатору, который ну никак не хотел меня слушать… И тут-то всё пошло как по маслу. Стали мужики внимать моим словам, также возросла скорость реакции — каждый старался быстрее кивнуть и согласиться с моим мнением. И почему так? Не дашь в морду — не слушаются…

У каждого из моих арендаторов — по двенадцать-пятнадцать десятин земли. Это примерно привычный нам гектар. Крепостные всё ещё были на барщине, но у каждой семьи имелось около восьми десятин выделенной во временное пользование земли. Моих собственных полей, то есть барских, было более трехсот двадцати гектаров. Сказал бы мне кто-нибудь раньше, что с такого количества земли, такого просторища невозможно прокормиться крестьянину, не поверил бы. Сейчас вот смотрю на всё хозяйство — верю.

Урожайность даже в этих, относительно плодородных и благоприятных по климату землях, редко бывала выше сам–девять. Учитывая то, что помещикам нужно содержать себя, свой дом, ещё много чего, урожай раздавался и продавался очень быстро. Выходило так, что ещё даже не посадили яровые, а какие-то перекупы уже начинают интересоваться, на что им рассчитывать и сколько они купят здесь

зерна. Пятьдесят десятин земли я отрядил под посадку картофеля.

Емельяна скоро пришлось отправлять в Одессу, чтобы там приобрести все необходимые семена, прежде всего картофеля, которого все равно не хватает для посадки. Нам не хватало семян даже для посева пшеницы, не говоря уже о чём-то другом. На это ушли почти все деньги.

Зато довольно было плугов. В мастерской было готово восемнадцать изделий, которые планировалось уже в самое ближайшее время отправить на продажу. И не будь посевной, я именно так и поступил бы. Однако мы оказывались будто в той присказке про сапожника, который не имеет собственной обуви. Мои крестьяне — не всегда даже с нормальным насошником из прочного железа, а я, выходит, хорошими добротными плугами торгую. Так не пойдёт.

То объезжая поля, то сидя за книгами, то споря с мужиками до хрипоты, я то и дело думал о Жебокрицком. Этот жук наверняка ожидал от меня импульсивного поступка — и теперь разочаровался. И пусть его.

Эмоции в деле мести нужны, но сдержанные. Я же пока собирал информацию по своему соседу, узнавал всё о его слабых сторонах. Я внимательно слушал, что говорят о хозяине крестьяне — те, кого часто вообще не принимают во внимание.

И вот сегодня ночью месть должна была свершиться…

ПРОДОЛЖЕНИЕ ТУТ: https://author.today/work/422043