Шрифт:
Глава 1
Зима выдалась снежная. Как говорили старожилы, на их памяти снег не лежал больше месяца, а сейчас – пожалуйста, лежит. Не сибирские сугробы, но, по местным меркам, много. Днём подтаивает, ночью подмораживает – как ранней весной в средней полосе России. Больших снегопадов не было, двор чистили всего несколько раз за последний месяц. Теперь его не узнать. Если кому рассказать, какая разруха здесь творилась по осени, – ни за что бы не поверили.
Тогда приехали несколько артелей строителей. Не профи, разумеется, деревенские. Семус прекрасно справился с ролью управляющего. Он знал большинство прибывших,
Моё положение в баронстве было двойственным. С одной стороны, я – законный владелец этих мест, а с другой – маг. По закону Спасителя маг не может быть действующим владетелем. Ситуация в магическом мире не уникальная, поэтому выход давно известен, хотя о нём и не распространялись: приставка к роду оставалась «ор», и я автоматически отказывался от любой политической деятельности в пользу графа Хромского, моего сюзерена. То, что я не давал вассальной присяги, никого не волновало. По большому счёту, мне запрещены только две вещи: содержать сильное воинское подразделение и вершить суд. Брамус – он являлся полномочным представителем графа на переговорах со мной о кражах и другой мелкой уголовщине – сразу оговорился: чистая, мол, формальность. Граф не обрадуется, если его столицу зальёт поток дел из моего баронства. Всё остаётся на месте – как раньше один управляющий, так теперь мы с ним на пару займёмся местными склоками. Семус остался управляющим и оказался «двойного» подчинения – его присяга графу была самой настоящей. Наличие стукача под боком напрягало, но ничего не поделаешь – уволить старика рука не поднималась, да и другого пришлют.
До наступления холодов перекрыли крышу, вставили стёкла, за которыми пришлось ездить в Цитрус, отремонтировали несколько комнат, убрали двор от хлама, подправили конюшню, сколотили стайку для скотины и птицы, которых завезли вместе с кормом. Наняли дворню. Среди деревенских даже «конкурс» разыгрался на право пойти к нам на службу. Я в тонкости не вникал, но Агна рассказывала о хитросплетениях местных отношений. Она так и осталась нашей «хозяйкой», теперь уже экономкой.
Замок (слишком громкое название для нашего особнячка) отапливался по старинке, каминами. Паровое отопление проведено не было – нагревающих амулетов в этой глуши не достать. Мы ничего менять не стали. Единственное, что сделали под моим чутким руководством, – это баню во дворе. Приходилось всё объяснять на пальцах. Деревянный сруб, предбанник, мойка – ещё куда ни шло, но назначение каменки и парилки – тёмный лес.
Наконец настало время долгожданного испытания. Страсть как соскучился по настоящей русской бане! С эгнорским уклоном, но не принципиально.
Я лично наломал берёзовых веников. Протопил.
Дольше всех продержался Рон, но и он не понял кайфа от хлестанья в жаркой парной. Правда, отличное мытьё пропотевшего тела оценили все.
– Вы там все такие дикари – ветками себя хлестать? – возмутилась Лиза. – Меня в детстве родители так розгами не лупили!
А сама тщательно скрывала удовольствие. Конечно, не от парной, от других услуг. Я, уже помывшись с мужиками, специально пошёл с ней во второй раз.
– Не все, а только самые лучшие представители моего народа! Не буду скромничать. Понравится, вот увидишь. Сейчас пивка хлебнём. Холодненького.
Сидя в предбаннике завернувшись в простыни и попивая холодное пиво с солёной рыбкой, она со мной согласилась.
Дворня прислушивалась к восторженными воплям, доносившимся из бани. Вскоре самые смелые попросили у меня разрешения попариться. Я не отказал. Потом, в середине зимы, подобные баньки появились в некоторых крестьянских дворах. Старики бросились к служителям, а те… не нашли противоречия с заповедями Спасителя и черноты тоже не усмотрели.
В моём владении служили трое настоятелей, по количеству деревень. Мы ожидали назначения ещё одного, поэтому храм пришлось восстанавливать чуть ли не в первую очередь. А пока неожиданно нагрянула тройка «старожилов». Двое молодых и пожилой.
– Охотники, похоже, неплохо разбогатели, – ворчливо произнёс старший, Фекл ил.
– И здесь всерьёз устраиваются, – добавил молодой, Мортус. – Надеюсь, не забыли они в Руинах веру Спасителя. Судя по скорому ремонту храма, помнят.
– Если это не дань закону, – заметил Никол, постарше Мортуса, небольшого роста, худой и с глубоко посаженными глазами. – Не люблю я охотников, братья, сказано же было самим Спасителем: «Покарал я дерзость людскую».
Пожилой поморщился:
– Не будем вдаваться в диспут, но то было сказано про Древних, а есть и другие слова: «Дал я народу моему Силу для облегчения жизни верных мне и наказания неверных». Не время сейчас для таких бесед – вон хозяева встречают.
На пороге служителей встречали я, Агна и Семус, которые просто лучились счастьем.
– Приветствую вас, братья во Спасителе. – Мне давно провели религиозный ликбез. – Рад видеть вас в своём замке, если это, – обвёл всё рукой, – можно так назвать. Честно признаюсь, не ждал вас так скоро и всех вместе.
– Да пребудет с вами благодать Спасителя, – ответил за всех пожилой, и приехавшие поклонились в ответ на наши поклоны. – А собрались мы вместе, чтобы увидеть наконец нового барона этих мест, о котором ходит столько слухов. Видимо, недосуг ему появиться хоть в одном нашем храме, помолиться да перекинуться парой слов со служителем.
– Что вы, господин настоятель, я как раз завтра собирался в Хлудово на службу, и не один. Увы, сами видите, раньше не мог – дел непочатый край, – стал оправдываться я, ругая себя последними словами. Собирался ведь и закрутился. Даже Семус с намёками отстал. – И первым делом, сами видите, храм ремонтируем. Надеюсь, поторопите начальство с настоятелем? А пока давайте проведём службу здесь, во дворе. Вон и остальные домочадцы пожаловали, а потом милости прошу в дом.
Я бухнулся на колено. Остальные члены сообщества «Стихия» дружно повторили моё движение. Рабочие и вся дворня побросали дела и постепенно присоединились к нам.
Настоятели ошарашенно переглянулись. Первым опомнился самый опытный служитель и упал на колено прямо на увядающую осеннюю траву. Следом и остальные. Началась служба. Укороченная, всего пятнадцать минут и без проповеди. Вёл пожилой. В конце обряда он встал и раскинул руки. С них сорвалось тусклое белое сияние и накрыло нас тонким покрывалом, а в ответ на это из всех, в том числе и служителей, вылетели еле заметные туманные дымки и тут же исчезли. Следом исчезла и пелена. Никаких изменений в себе и в аурах окружающих я не заметил, кроме того, что на душе действительно полегчало.