Барон
Шрифт:
Сказать, что я был поражён, – ничего не сказать. Состояние сравнимое с потрясением. Конечно, я видел жертвоприношение чернокнижников, но издалека, видел и «отлетавшие» души людей, но со стороны. Теперь захватило самого. Чувство душевной лёгкости перемежалось с сожалением: неужели Спаситель тоже что-то собирает с молящихся? Ну и хрен с ним, бог ему судья. Простите за неудачный каламбур.
– Да пребудет с нами благодать Спасителя! – закончил службу настоятель, и все поднялись с одухотворёнными лицами.
Я встал последним.
– Прошу в дом, господа, – пригласил
Сели в недавно отремонтированной столовой. Кухарка с дочерьми подали закуски и вино. Старшая старательно отворачивалась от Витара, а тот от неё. Глупые, можно подумать, никто ничего не знает. У нас натуральная деревня – всё на виду. И Агнар сбросил траур по давно умершей жене. Воздух здесь, что ли, располагает.
– Господин барон, честно скажу: не ожидал. Много слухов ходит о вашем отряде и разных… Но… поразили. – Разговор начал старший служитель. – Позвольте представиться: Феклил, настоятель хлудовского храма.
Поочерёдно представились остальные служители и мы.
Мы жаловались на занятость, на отсутствие служителя, нам понимающе кивали и обещали поспособствовать. Вскоре, как это обычно бывает по мере набора градусов, общий разговор распался, образовалось несколько групп «по интересам». Мортус быстро сошёлся с Витаром, Феклил с Роном и Семусом, а нам с Агнаром достался Никол – самый нетерпимый к охотникам тип. Женщины ловко самоустранились.
– Ходите, ходите в Руины и чего там ищете? Богатства? Нашли, как вижу. Знаний? А зачем? Нельзя человеку сравняться с Богом! Так и знайте. – Никол был уже изрядно захмелевший.
– Знания лишними никогда не бывают, молодой человек, – ответил подвыпивший Агнар. – А сравняться с Древними мы никогда не сможем. Спаситель не даст, я в этом уверен.
– Мне бы вашу уверенность! – скривился служитель. – С лета, считай, повышенное внимание к Руинам для всей церкви объявлено. В некоторые монастыри к святым старцам ангел спускался! – Последние слова он прошептал, со значением подняв свои глубокие глаза к потолку. – Это в кои-то веки!
Мы с Агнаром незаметно переглянулись.
– Конкретно что-то говорил? – с видимым безразличием спросил я.
– Да как вы не понимаете! Ангелы никогда прямым текстом не говорят, иносказательно. Пророчество! – Он поднял палец, будто ожидая подтверждения от Самого. – До нас, простых служителей довели только, что, мол, присматривайтесь ко всем, кто входит и выходит из Руин.
– По поводу чего смотреть? Непонятно, – с явным любопытством поинтересовался Агнар.
– А Спаситель знает! Присматривайтесь – и всё. Если что, помощникам сообщать. А не люблю я их, больше чем вас, охотников, но именно вы мне очень симпатичны. Барон, спасибо за службу: вне храма, но такая благодать пришла! Мы не ожидали… А насчёт пророчества, – Никол вскоре опьянел ещё больше, – как говорят в народе: «Слово во рту не зашьёшь» – дошли до нас слухи. Я служителей имею в виду:
Вернётся кто-то ДревнийВЭто молодые братья-монахи любят так глупо рифмовать. Развлекаются, прости их Спаситель.
Меня отозвал Рон:
– Надо решать по поводу налогов на содержание нашего храма.
– А как положено?
– Десятая часть с жителей каждого прихода.
– В чём проблема, пусть подавятся.
– Да ты что, Егор, скоро тайник привезём. Кстати, до снега обязательно успеть надо, так что, как только гости уедут, погоним туда. Мы с Витаром. Не против? Часть продать надо, и сразу возникнет вопрос: откуда такие деньжищи? Понял?
– Понял. Заведём чёрную кассу, я Агну научу. Как раз счёт в банке и на себя открою, и на магическое сообщество «Стихия». В Цитрусе есть, по-моему, отделение? Так и думал. У Агны же не было счёта? Вот и появится, она бухгалтером будет. Счетоводом.
– Действительно, достало золото. С рабочими не знаешь, как расплачиваться: монеты по сто империалов и распилить нельзя. Так и сделай, Егор. Разменяешь заодно.
Застолье плавно перешло в банальную пьянку с выходом на ужин, далее переходящую в сон.
Витар включил найденную недавно иллюзию выступления древнего артиста. Встретили на ура. Служители оказались не чужды искусству, а подобные артефакты находились редко. Мне, захмелевшему, понравилось. Музыка живая, без намёков на электроинструменты. Струнные, духовые, ударные. Ритм, похожий на диско или рок-н-ролл. Не понять, но в пляс тянуло. Потанцевали. Некоторые танцевали с дамами, и я не отставал. Меня успели научить местным движениям.
Скоро заиграл и запел молодой настоятель, Мортус. Он, оказывается, был в своё время бардом. Играл на мандолине-гитаре, а по местному – бинго. И музыка и слова красивые: о любви, верности и чести. Слушали с удовольствием. Дворня сбежалась – мы не гнали. Я тогда остро, в который раз в своей жизни пожалел, что обделён слухом и голосом, а то бы выдал что-нибудь из нашего! Эх!
Наутро, отслужив в ремонтируемом храме, служители уехали. Упавшая «благодать» сняла даже намёки на похмелье. Это мне рассказали, сам я уже и забыл, что это такое. И снова служители порадовались благоволению к нам Бога. Силён Спаситель, ничего не скажешь!
– Не понравился мне Никол, – сказал нам Рон, когда собирался в дорогу за нашим кладом. – Косился всё время из-под бровей и хмурился.
– А что делать, если глаза у человека так посажены, – возразил Агнар. – Но и я от него не в восторге. Скользкий он.
Я согласился с общим мнением, но выискал-таки во вчерашнем общении и положительный момент:
– Зато рассказал о пророчестве. Похоже, обо мне. На детскую страшилку смахивает. Брр, – и шутливо содрогнулся, а на самом деле забеспокоился.