Барракуда
Шрифт:
Второй тип сел подальше от моего дивана. Стив встал рядом, облокотился о каминную полку. Так он может видеть и двери, и меня, и бабу, которая курсирует между моим ложем и ведром.
Облачение второго выдержано в модном сейчас военном стиле. Штанины заправлены в сапоги, что-то вроде гимнастерки с множеством карманов, нашивок и хлястиков. Волосы с проседью.
Стив выглядит весьма оригинально. Шляпа-котелок сдвинута на затылок, а из-под американской армейской куртки проглядывает костюмчик в стиле «Великий Гэтсби».
Собственно говоря, я вовсе не уверен, что этого человека действительно зовут Стив. Может быть, я ослышался в бреду. Вспомнились рассказы Этера о ломаном польском языке Стива, неразлучного спутника старшего Станнингтона. Эти личности тоже не самые лучшие ораторы… С тех пор как я пришел в себя, это имя ни разу не было названо. Бандиты избегают называть друг друга по именам.
– К делу! – потребовал Второй.
Голос его по-прежнему кажется мне знакомым.
– У меня нет с вами…
– Damn! Так у нас есть, и вашенский интерес тож имеется, хоть пану адвокату может мерещиться, что оного интересу нету.
Котелок словно специализировался на архаичном лексиконе. Они с Мерином явно предпочитают старинный польский язык.
Может, Мерин просто подражает Котелку? А сам Котелок родом из-за океана, где из поколения в поколение передается окаменевшая во временном срезе речь. Речь крестьян прошлого века с примесью оборотов из Ветхого Завета.
Неужели они не отдают себе отчета, что манера речи способна выдать их с головой? Второй производит впечатление умного человека. А может, они намеренно это делают? Маскируются архаичностью.
– Нам надо ваше жилье обыскать. Пусть пан адвокат жену из дома вызовет или нас ей объявит!
– Я добровольно выдам то, что вы ищете. Если бы я еще знал, что их интересует. У меня в работе пара арбитражных дел, дело о наследстве и поиски матери Этера. Все мои документы хранятся в конторе. Естественно, сообщать об этом я не спешу. Профессиональная этика требует хранить тайну клиента даже в таких обстоятельствах.
– Ваша контора нас уже не интересует, – угадал мои мысли Второй.
Я машинально нащупал в кармане бумажник. Он на месте, зато нет ключей. Теперь мне стал понятен телефонный разговор. По телефону сообщили результат обыска в моей канцелярии на Крулевской.
– Совладаем с любой псиной, даже такой, как ваша, – добавил Второй, по-своему истолковав мое молчание.
– Есть еще мой сын, – прошептал я, чувствуя, как деревенеют губы.
– Уберите жену, а Бею ничего плохого мы не сделаем. – Второй выделил имя моего сына.
Я не знал, где Бей. Он вышел из дома вечером вместе с целой компанией молодых людей. Второй со смешком назвал хорошо известный мне адрес. Там живет сокурсница Бея.
– Не тяните время, пан адвокат. Котелок сграбастал телефон, шагнул
– Ты… Баба! Баба! – Котелок выплюнул это слово, словно ругательство. Он встал у меня за спиной. Я чувствовал на затылке его дыхание. – И чтоб без штучек!
– Я могу задержать жену в канцелярии. Попрошу, чтобы она перепечатала на машинке один документ, если в моей конторе можно что-нибудь найти после шабаша ваших подручных.
– Мы следов не оставляем.
– То-то я вижу! – Я махнул рукой в сторону залитого ковра.
– Тамотко напакостила эта горнишка… – Котелок ткнул пальцем в бабу. – Потом надоть поправить!
– Ян! – Второй набрал номер. – Пан адвокат просит тебя наведаться за его женой. Отвезешь ее на Крулевскую. Оставишь ей ключи от кабинета и какие-нибудь документы, чтобы перепечатала. Телефон в канцелярии работать не должен. Пан адвокат предупредит жену, что линия испорчена.
Баба возилась с ковром, пытаясь ликвидировать потоп моим компрессом. Она то и дело склонялась над ведром, выжимая тряпку.
– Тряпку вон! – рявкнул Второй и пододвинул ко мне телефон.
Баба переставила ведро, огласив комнату скрежетом ручки.
– Ша, баба! – Котелок шваркнул кулаком по столу.
Я медленно набрал свой домашний номер.
– Ковер-то дорогой какой! – тихо причитала баба. – Промокнет насквозь, лак с полу-то слезеть, а меня с работы взашей вытолкають. И за что мне напасть така! – Она всхлипнула.
– Я с этой кретинкой не выдержу! – взорвался Котелок.
Похоже, он не только ветхозаветным языком владеет.
Трубку взяла Тина. Я спокойно спросил, где Бей.
– Он еще не вернулся, но ты мог бы пожаловать домой…
– Слушай меня внимательно, Кристина.
Я изложил ей все, о чем мы договорились с мерзавцами. Полным именем я называю жену лишь в очень ответственные моменты. В таких случаях она делает все, о чем я прошу, не задавая вопросов. Вот и сейчас Тина не удивилась и не рассердилась, хотя я поднял ее с постели.
– Ковер посушить можно? – встряла баба, стоило мне положить трубку. – Сухой ветоши надоть, чтоб мокроту впитала. – Она ткнула в Котелка розовой рукой. – Господин хороший, ты мне двери-то отомкни, в кладовку пусти.
Снова зазвонил телефон. Второй приказал бабе ответить. Старуха забубнила что-то в трубку, потом сунула ее Второму.
– У вас необыкновенная жена, – похвалил бандит, выслушав рапорт. – Она уже выехала и по вашей просьбе взяла с собой собаку.
– А этот пан пущай со мной на чердак пойдеть!
Судя по всему, баба решила взять измором типа в котелке.
– Да иди сама! – милостиво отозвался Котелок.
В мансарду вела лестница из большой комнаты, где мы находимся.
– Печку натопить бы, нехай сушит ковер, – решил Котелок.