Барракуда

Лунина Татьяна

— Не отвлекайся.

— Это уютный частный ресторанчик за городом, он принадлежит моему партнеру, — Михаил делал первые шаги в бизнесе и пополнял свою лексику новыми словами, — иногда после деловых потолкуев мы привозим туда нужных людей. Сегодня собираются бобры с такими бабулями!

— Послушай, — разозлилась Кристина, — если хочешь, чтобы тебя поняли, изъясняйся, пожалуйста, нормально, без своих воровских жаргонов.

— Усек, — без обиды согласился рыжий, — в общем, сегодня вечером у меня архиважная встреча. После разговора мужики захотят

расслабиться. Будет ужин, может, баньку для почетных гостей истопим.

— А я-то тут при чем? Хочешь, чтобы с ними парилась?

— По этикету нужно явиться с дамой, — терпеливо пояснил Михаил. — У тебя есть шик, ты умеешь пудрить мозги, выглядишь классно. Там будут очень крупные шишки, Криська. Не буду даже говорить какие, чтобы не пугать, но спрыгнут они к нам с оч-ч-чень высокой ветки. Тебе, кстати, подобное знакомство совсем не повредит. Эти хмыри многое могут, стоит им только захотеть. Понравишься — считай телевидение собственной кухней: что захочешь, то и будешь на ней варганить.

Кристина вспомнила Жигунова: попытаться — не значит суметь. А ей нужно быть уверенной, что об истории с «ТРИЭФом» в редакции никто ничего не узнает, никогда. Иначе заставят Окалину забыть и дорогу в Останкино, не то, что эфир. Ушастый прав: отказываться от таких знакомств глупо.

— Хорошо, Шалопаев, я пойду с тобой на эту встречу, но и ты мне должен помочь, — и она рассказала Михаилу, какой «сюрприз» может ждать ее на работе. Про обещание главреда умолчала, ни к чему раньше времени трепать языком.

Мишка сначала минут пять веселился, как ловко провела наивных лопухов шустрая тройка. Особенно позабавил его доверчивый творец, который с ходу поверил, что провинция тащится от его «шедевра». Но к дури бывший фарцовщик относился брезгливо и считал, что хуже наркомана — только педофил.

— Не боись, сестренка, прорвемся! У Анатоля связи в ментовских верхах. Как, говоришь, фамилия следователя?

— Кабысдох.

— Как?! — весело вытаращился одноклассник.

— Кабысдох Иван Семенович.

— Ох, сестренка, — притворно запечалился «братец», — сдохнет твой Семеныч или нет — бабка надвое сказала. А вот я с тобой точно сдохну, факт. Ладно, считай договорились. Заеду за тобой в шесть, будь готова. У тебя прикид приличный есть? — она молча кивнула. — А то давай бабок подброшу, обновишь свой гардероб. Времени до вечера навалом.

— Не надо.

— Ну смотри, — согласился покладистый Мишка, поднимаясь со стула. — Значит, в шесть, — напомнил у порога и нежно погладил по плечу, — фартовая ты девочка, Криська. Взял бы тебя в жены, да боюсь, загублю.

— Кто за тебя пойдет, рыжий? С такими лучше родичаться, чем венчаться.

Михаил заехал в восемь. Она уже стащила с себя черное платье, которое покупала еще в Сан-Франциско, и собиралась снять макияж. Было ясно, что ушастый продинамил. А может, что-нибудь случилось, и встречу просто отменили. Но ведь можно было позвонить, что же держать человека привязанным к дому? Хотя отвязываться, если честно, было не к кому,

«привязанная» все равно торчала одна. «Лучше бы к матери съездила, — злилась внимательная дочка, — к ним опять Анна Сергевна нагрянула, у старушки снова проблема с зубами».

В дверь позвонили, когда она открыла кран с горячей водой.

— О, — изумился наглец, одетый, словно на пикник собрался, — ты еще не готова? Я ж говорил, что подъеду к…

— Шести, — злобно перебила Кристина.

— Спрячь коготки, сестренка, — миролюбиво посоветовал рыжий шалопай, — планы изменились. Мы идем развлекаться, деловая часть уже позади.

— Развлекаться или развлекать?

— Одно другому не помеха, — резонно заметил Мишка, — дуй переодеваться, у нас всего пара минут. Форма одежды спортивная: джинсы, футболка.

— Ты же говорил, ужин будет в ресторане.

— А я и сейчас подтверждаю это, но кабак не общепитовский, увидишь — сама поймешь разницу. И захвати купальник.

— Зачем?

— Попаримся, — ухмыльнулся ушастый.

Она подозрительно уставилась на довольного одноклассника.

— Шалопаев, ты не в бордель ли меня везешь?

— Боже упаси! — ужаснулся Мишка. — Я своей сестренкой не торгую. Не захочешь в баньку, силой никто не потянет. Просто посмотришь, как развлекаются сливки гниющего социализма. — потом посерьезнел и добавил. — Не трусь, Криська, — я тебя в обиду не дам, глотку перегрызу любому, кто тебя тронет. Веришь? — Мишка опустился на банкетку у входа, зацепившись взглядом, еще раз любовно оглядел бронзовый башмак, забытый хозяйкой на кухонном столе, — Прикольная штучка!

Кристина молча повернулась спиной, подошла к столу, взяла тяжелую пепельницу, ополоснула, сунула гостю в руки.

— Бери.

— Да ты что, Криська! — изумился рыжий. — Я ж просто так похвалил, без всякой задней мысли. Куда мне такая?

— Будешь с партнерами окурки коллекционировать, на удачу.

— Ну спасибо, сестренка, — обрадовался девяностокилограммовый ребенок, бережно опуская подарок в карман джинсовой жилетки, — я твой должник!

— Ага, я люблю, когда у меня в долговой яме сидят, — вздохнула «сестренка и поплелась натягивать джинсы.

…Такого стола Кристина еще не видела. Сразу вспомнились пустые прилавки продуктовых магазинов, кое-где сдвинутые за ненадобностью в общий угол. И где только хозяин все это достал? Целый осетр на огромном овальном блюде, затейливо украшенный зеленью с овощами и лимоном, по бугристой спинке извивается майонезная змейка, большие хрустальные розетки с черной и красной икрой, аппетитный поросенок с румяными бочками, салаты, закуски, маленькие пышные пирожки — все не перечислить. Не стол, а целое состояние. «Надо пахать не меньше года на это угощение, — подумала обалдевшая гостья, — не есть, не пить, не курить — только копить, да и то может не хватить». К ним подкатил резвый колобок в светлых брюках и синей льняной рубашке. Маленькие живые глазки с интересом уставились на шалопаевскую спутницу.