Барраяр
Шрифт:
– Я тоже тебя уговаривала. Ты пытался меня предупредить. Ты не виноват. Мне казалось, эта работа тебе подходит. Подходит…
Он покачал головой.
– Не разговаривай. На голосовых связках появятся рубцы.
Она невесело усмехнулась и приложила палец к его губам, когда он попытался снова заговорить. Он кивнул, смиряясь, и они некоторое время молча смотрели друг на друга. Он нежно отвел с ее лица спутавшиеся волосы, а она поймала его широкую ладонь и крепко прижала к своей щеке – утешая его и себя, пока бригада
– Мы скоро придем к вам, миледи, – строго предупредил их начальник.
Спустя некоторое время они вернулись и заставили Корделию полоскать горло какой-то омерзительной розовой жидкостью, а после – дышать в некое устройство. Медсестра принесла завтрак, к которому Корделия не притронулась.
Потом в палату явилась комиссия врачей – все как один с мрачными торжественными лицами. Тот, который ночью приезжал из дворца, теперь был аккуратно причесан и одет в штатское. А рядом с личным врачом Форкосиганов стоял молодой чернобровый мужчина в зеленой военной форме с капитанскими нашивками на воротнике. Поглядев на эту троицу, Корделия почему-то вспомнила древнюю легенду о Цербере.
Ее личный врач представил незнакомца:
– Это капитан Вааген из исследовательской лаборатории Императорского госпиталя. Он – наш главный специалист по отравляющим веществам.
– Изобретаете новые яды, капитан? – полюбопытствовала Корделия. – Или создаете противоядия к уже известным?
– И то, и другое, миледи, – без тени смущения отозвался капитан Вааген.
В его поведении сквозила какая-то непонятная решимость и напористость.
У личного врача взгляд был запуганный, но губы его улыбались.
– Милорд регент попросил меня проинформировать вас о расписании лечебных процедур. Я полагаю, – он откашлялся, – полагаю, что желательно было бы побыстрее произвести аборт. Для вашего выздоровления требуется, чтобы физиологическая нагрузка была устранена как можно скорее.
– И ничего нельзя сделать? – безнадежно спросила она, уже зная ответ по выражению их лиц.
– Боюсь, что нет, – печально проговорил личный врач. Доктор из императорского дворца кивнул, подтверждая его слова.
– Я провел информационный поиск, – неожиданно заявил капитан, глядя в окно. – Был один эксперимент с кальцием. Конечно, полученные результаты не особенно обнадеживают…
– Мне казалось, мы договорились об этом не упоминать, – с неудовольствием заметил дворцовый врач.
– Вааген, это жестоко, – поддержал его и личный врач Корделии. – Вы внушаете миледи ложные надежды. Нельзя превращать супругу регента в подопытного кролика для ваших злополучных экспериментов. Вы получили разрешение регента на вскрытие плода – успокойтесь на этом.
Мир Корделии мгновенно вернулся в нормальное состояние, стоило ей всмотреться в лицо человека, предлагавшего эксперимент. Она знала этот тип людей: фана– тики-энтузиасты,
– Рада с вами познакомиться, доктор Вааген. Хотите написать лучшую в своей жизни статью?
Дворцовый эскулап фыркнул:
– Она вас сразу раскусила, капитан.
– Вы, конечно, понимаете, – начал приятно удивленный Вааген, – я не могу гарантировать результатов…
– Результатов?! – прервал его врач Корделии. – Господи, да вы бы лучше объяснили, что такое в вашем представлении эти «результаты». Или покажите ей фотографии… Нет, не надо. Миледи, – повернулся он к ней, – лечение, о котором говорит капитан Вааген, проверялось двадцать лет назад. Оно причиняло непоправимый вред матерям. А результаты… Самый лучший результат, на который вы могли бы надеяться, – это скрюченный калека. Или что-нибудь еще хуже. Невообразимо хуже.
– Прекрасно описывается словом «медуза», – уточнил токсиколог.
– Вы не человек, Вааген! – возмутился личный врач и с тревогой взглянул на свою пациентку – насколько сильно она расстроилась.
– Жизнеспособная медуза, доктор Вааген? – спросила Корделия.
– Гм… Может быть, – ответил он, не обращая внимания на негодование возмущенных коллег. – Но главная проблема – в том, что происходит с матерями, когда лечение проводится in vivo.
– А разве нельзя провести его in vitro? – задала естественный вопрос Корделия.
Вааген бросил торжествующий взгляд на личного врача Форкосиганов.
– Это, безусловно, открыло бы ряд новых возможностей, – пробормотал он, обращаясь к потолку.
– In vitro? – озадаченно переспросил дворцовый медик. – Каким образом?
– Что значит «каким образом»? – вскинулась Корделия. – У вас где-то в чуланах пылятся семнадцать маточных репликаторов эскобарского производства, привезенных с войны. – Она обернулась к Ваагену: – Вы, случайно, не знакомы с доктором Генри?
Вааген кивнул:
– Мы работали вместе.
– Тогда вы должны все про них знать!
– Ну… не то чтобы все. Хотя Генри вроде бы упоминал, что эти аппараты по-прежнему в рабочем состоянии. Но, как вы понимаете, я не гинеколог.
– Совершенно верно, – ухватился за это утверждение личный доктор. – Миледи, этот человек вообще не врач. Он всего лишь биохимик.
– Но вы-то врач, – возразила она. – Так что у нас полный состав. Доктор Генри и… капитан Вааген займутся Петером Майлзом, а вы – его переселением.