Барс - троглодит
Шрифт:
Отдав должное ужину, то есть, подчистив и выпив все, что было съедобного, я использовал все свободное время для тренировки холода и управления силой. Каждый день в этой поездке меня убеждает в огромной полезности этих умений. Жаль, конечно, что заработать на этом пока не удастся, но ведь не вечно же я буду телохранителем Мирасель. Со временем при следующем найме можно предложить и такие услуги за отдельную плату.
Вернулась Мирасель поздно. Скептически осмотрела мое облачение, кивнула своим мыслям, затем устало прошла в спальню и села перед зеркалом. Вскоре подошли две служанки, предоставленные ей графом. Они принесли с собой тазик воды и принадлежности для вечернего умывания. Одна помогала сеньорите привести себя в порядок, вторая - подготовила постель. Затем обе раздели девушку, уложили ее в кровать и
– Ди-и-и-ит?
– донесся из спальни обиженный голос девушки, - неужели ты так устал, что даже поцеловать меня на ночь не хочешь?.. Или не можешь?
– добавила она в голос немного ехидцы.
Под утро мне снова представилась возможность попрактиковаться в целительстве, заживляя царапины и укусы, полученные в результате поцелуя длительностью в ночь.
В замке графа Азильяроса мы отдыхали и готовились к продолжению путешествия целую неделю. Для меня это была неделя любви и страсти. На людях мы с сеньоритой не афишировали наши отношения, но стоило наступить вечеру и мы старались поскорее завершить дела, чтобы остаться наедине. Она действовала на меня, как опьяняющие грибы, настой которых иногда используется для обезболивания в сложных случаях. Я все время ее хотел видеть, касаться ее, говорить с ней... Говорить то хотел, но слова моментально куда-то терялись, когда она была рядом. Положение усугублялось тем, что видеть сеньориту доводилось мне только вечером. В течение дня она бесконечно совещалась с графом и его доверенными людьми. Меня туда не пускали. Это положение мне не нравилось, и я перехватил девушку на пути из обеденной залы в кабинет графа. Сеньорита мигом поняла, что меня беспокоит, взяла за руку и отвела в ближайший альков. Мы стояли в полутемном помещении, нежно обнявшись, и Мирасель втолковывала мне как пятилетнему ребенку:
– Ну что может случиться в отлично защищенном замке графа?
Я было открыл рот для достойного ответа, но девушка закрыла его, и надолго, самым сладостным способом - поцелуем.
– Без меня может быть опасно, - высказал я свое отношение, немного отдышавшись.
– Лучше уж молчи, - прошептала она и положила свою голову мне на грудь.
– Во-первых, если граф - предатель, то и десяток барсов не помогут, - здесь она поспешила с выводами, но поправлять ее я не стал, поскольку надеялся на интересное "во-вторых".
– Во-вторых, видеть тебя рядом и не иметь возможности... даже прикоснуться...
– она печально вздохнула.
– Пойми. Еще не время. Я не могу допустить, чтобы кто-то прознал о наших отношениях. Это грозит моей стране большими бедами. Понимаешь?
Я что-то понятливо проворчал и Мирасель искренне обрадовалась. Похоже, я по-прежнему считаюсь недоумком, но и повода вылезти с опровержением пока не представлялось. Кажется, меня любили и так... а может как раз и за это. Глупый, но сильный и послушный мужчина, чем не мечта многих женщин? В постели хорош, делает, что скажут, а помощник и советчик в делах, скорее всего, Мирасель не нужен. В роли такового вполне успешно выступает брат Зорвес. На встречах с представителями знати, на которых я присутствовал, Мирасель показала себя умным, дальновидным, проницательным и жестким политиком. При этом незаурядные лицедейские способности помогали ей в делах. Возникало впечатление, что она буквально с младенчества варилась в котле высокой политики. Для одних она представала жестким и требовательным руководителем, другим недалекой девчонкой, которой легко можно манипулировать, третьим... потенциальной невестой с очень даже хорошим приданым.
Со мной она была нежна и ласкова. В то же время властна и требовательна. С ее точки зрения, она лучше знала, что и как надо делать... за исключением постели. Один раз она попробовала там покомандовать. Я поначалу позволил это, но потом мягко, деликатно, а, главное, на деле показал ей, что это у меня получается лучше. Впрочем, когда я чувствовал ее нестерпимое желание продемонстрировать власть, не сопротивлялся и становился послушен ее воле. Наши ночные подвиги были похожи на борьбу равных противников, когда ты несколько раз меняешь роль
Единственное, что не давало мне полностью отдаться чувствам - искреннее непонимание, что во мне могло привлечь столь богатую, знатную и воистину очаровательную девушку, имеющую богатейший выбор кавалеров на любой вкус. Готовых, не раздумывая, по малейшему намеку, движению брови и просто взгляду, на лишнюю секунду задержавшемуся на мужчине, кинуться выполнять все самые причудливые капризы? Небогатый, нетитулованный, безземельный дворянин, неспособный бросить к ногам любимой ничего, кроме шпаги... любви и верности. Ладно бы еще красавчиком был писаным - властителем дум и сердец девочек-подростков. Но ведь и этого нет. Даже скорее наоборот.
На четвертую ночь в замке я не выдержал и, когда буря любви немного поумерила свою ярость, собираясь с новыми силами, спросил Мирасель, гладя и лаская ее грудь:
– Скажи, Мирасель, а... почему я?
Она с улыбкой повернулась ко мне, поцеловала и погладила щеку.
– Глупый. Какой же ты глупый, - промурлыкала она.
– Девушки подсознательно видят в мужчинах своих будущих детей. Конечно, каждая хочет, чтобы ее ребенок был красив, умен и силен. Поэтому и кидаются на смазливые личики и скульптурные фигуры, уговаривая себя, что остальное тоже в этом мужчине есть... и часто ошибаются. Для меня красота лица совсем не важна. Я увидела в тебе настоящего мужчину. Сильного. Страстного. Честного и верного. Говорят, счастливы мальчики, похожие на мать, а девочки - на отца. У меня будут только мальчики. Наследники. На то есть целители, способные предсказать и даже подправить пол ребенка во время беременности, - она легла на спину и, мечтательно глядя в потолок, подытожила.
– У тебя свежая, сильная кровь. Сыновья унаследуют твою силу и воинские способности, мои красоту и ум. Они будут великими прави... В общем, это будет сильный дворянский род. Понимаешь?
Такое объяснение меня вполне устроило, и я немного успокоился. Однако не видеть Мирасель целый день с самого утра и до позднего вечера становилось для меня мучительной пыткой. Чтобы не сойти с ума я усилил тренировки и с головой погрузился в книги по целительству, найденные в библиотеке графа. Вход для гостей был свободный и я, недолго думая, решил воспользоваться случаем. Причем к тому времени я прекрасно понимал конкистос. Сказалась моя ежедневная молчаливая практика в окружении носителей языка. А читать на этом языке я научился еще в Барске. Библиотекарь, увидев мою личность, чуть не подавился очками, но книги выдал, осторожно обращаясь ко мне на ломаном аталийском. Его настолько заинтересовало, зачем этот явный дикарь приперся в храм знаний, что он несколько раз, будто по срочной надобности, прошел мимо моего стола. Картинки похабные рассматривает, пришел он, наконец, к выводу, полностью его успокоившему. Все оказалось просто и никаких загадок-странностей.
Дело в том, что книги по целительству, как правило, очень хорошо иллюстрированы. В частности, в них в красках отображались обнаженные мужские и женские тела, в том числе, разумеется, и в разрезе со всеми внутренними органами, схемами кровообращения, энергетических потоков и узлов, точек пересечения противоположных по знаку энергий. Некоторые моменты я уже хорошо знал и поэтому пролистывал, не вникая, что, видимо, и дало основание библиотекарю придти к такому выводу. Но мне это было только на руку, разубеждать его не было смысла, и я продолжал изучение материала, более не обращая внимания на архивную крысу. Очень приятно было узнать, что в составлении этого труда активное участие и немалое, судя по славословию других целителей, принимал наш мастер-целитель.
К концу недели я почерпнул много новых знаний, но все они были чисто теоретическими. Превратить их в практические навыки для меня было невозможно - ранеными занимались местные целители и ничего не хотели слышать о помощи в их нелегком деле или хотя бы о возможности присутствовать на операциях. Мотивировали это тем, что я даже не ученик целителя и не гражданин Конкисты, а они несут персональную ответственность перед графом за каждого раненого, поэтому не могут доверить столь важное дело неизвестно кому.