Барс
Шрифт:
– Доброе утро, Синора.
Примерно такими же были приветствия при каждой встрече:
– Приятного дня, Волика и Ворина!
– Вам тоже, уважаемый Физатай.
– Хорошего настроения, девочки.
– А вам счастливой охоты!
Улица начала подходить к концу, и к их тропе присоединились сразу три соседних, сливаясь в одну. Теперь снежная дорога расстелилась вдоль широкой бурной реки, вода которой изгибалась чёрными лентами. Похожая на ночное небо, в котором изредка проглядывали светлые полосы густой пены, эта горная река звалась у Пернатых Большой Кормилицей. Именно вокруг неё строилась жизнь всей их деревни,
Через реку тянулся деревянный мост. Длинные столбы, поддерживавшие прочную площадку, упирались прямо в воду: чёрная поверхность сопротивлялась человеческим надстройкам, бурлила и шипела, пытаясь снести с места чужеродные колонны. Те стояли достаточно крепко. Подобных мостов в деревне было всего три, и сейчас девушки переходили по одному из них. Сейчас сёстры направились на самый оживлённый берег, где происходили все товарообмены.
Люди в тёплых шубах появлялись на пути всё чаще, а морозный воздух заполонил приглушённый ропот торговцев и покупателей. Девушки проходили мимо вытянутых лавочек. Деревянные строения располагались одним протяжённым рядом и отделялись друг от друга тонкой перегородкой, больше походившей на штору, нежели на полноценную стену.
Пернатые менялись всевозможными товарами, начиная с рыбы и заканчивая оружием. Цель происходивших сделок состояла в получении большей выгоды, однако оппоненты не давали себя обманывать. Спустя какое-то время препирательств обмен получался вполне равноценным – ну, в большинстве случаев. Без должного навыка красноречия обвести вокруг пальца мог любой пронырливый торговец. К примеру, взять больше положенного или наоборот, дать меньше взамен. Оттого так суетилась их тётя, отдавая в руки племянницам двадцать банок папоротникового варенья: оно ценилось очень высоко, а Клёдер любил не докладывать обещанной рыбы.
Вот показался и он. Волика и Ворина через толпу прорвались к крайней левой лавке; в нос ударил сильный запах рыбы. Он не вызывал какого-либо отвращения, ведь Пернатые в основном питались именно ей: охота в горах была делом сложным и опасным, тем более что в ней у них имелись безжалостные конкуренты.
– Волика, Ворина! А я вас с самого утра жду. – Низкорослый мужчина с тёплой улыбкой приветствовал девушек. Сёстры молчаливо переглянулись и разом поставили корзины на мёрзлый прилавок. Клёдер сощурил тёмно-зелёные глаза, расценивая принесённый ему товар: в этот момент он чем-то напоминал деловитую ворону, которой удалось стащить у волка лакомый кусок его добычи. Всё лицо его как-то вытягивалось, становилось хищным. – Прекрасное варенье, просто замечательное. Будете обмениваться им, да?
Не дождавшись ответа, Клёдер двинулся вглубь лавки к подобию склада. Из-за прилавка можно было разглядеть, как Пернатый набирал рыбу в высокую деревянную корзину.
– Будем, – робко кивнула Ворина, вжав голову в плечи и с немым вопросом взглянув на сестру. Волика одобрительно кивнула младшей, уверенно расставив руки по бокам – в этот раз Клёдеру уж точно их не обмануть!
Мужчина возвратился к покупательницам, с довольной ухмылкой поставив громадную корзину рыбы на прилавок.
– Два с половиной улова, так своей тёте и передайте! – он говорил улыбчиво, и всё-таки в голосе скользнуло некоторое напряжение.
– Хорошо, передадим.
Волика уцепилась двумя руками за толстую ручку корзины на боку. Такой ёмкость была сделана специально, чтобы, поставив груз, можно было катить его прямо по снегу. Младшая присоединилась к старшей. Ворина добродушно крикнула Клёдеру на прощание:
– С-спасибо!
Благодарность прозвучала с дрожью в голосе. Волика знала, что сестре часто не хватало уверенности в себе, но рядом со старшей ей удавалось немного расслабиться даже в шумной толпе. Клёдер лишь улыбнулся в ответ.
Волика и Ворина опустили корзину на снежный покров и потащили её за собой. Дорога назад оказалась гораздо длиннее, особенно тяжело было тянуть корзину в гору. К счастью, преодолеть препятствие им учтиво помог молодой Пернатый.
В племени все друг другу помогали. Неважно, кем ты был, ведь если ты нуждался в помощи – к тебе подбежит любой прохожий и обязательно сделает всё, что в его силах. В следующий раз ему поможешь уже ты.
На этом принципе строилась вся жизнь Пернатых – они были друг за друга, как птицы в стае. Порознь их легко бы могли одолеть враги, а вместе племя было непобедимо. Самое лучшее, самое сильное, самое дружное!
Довольно много деревень Пернатых – в том числе и Речная, где жили сёстры, – располагались на северном склоне гор, поселение было не единственным. Однако именно их родной дом располагался гораздо ближе к вершине гор, Пику Ворона – тот был не виден из-за возносившегося к самому небу горного хребта. Притом, вполне себе обитаемого. Вот только о его жителях в положительном ключе у Пернатых говорить было не принято.
Волике и Ворине удалось дотащить грузную корзину до дома, где их, пыхтящих от усталости, уже встречала тётя. Женщина с недовольным ворчанием завела племянниц в дом, оставив рыбу на улице.
Жар от камней казался живительным. В ледяную кожу будто бы вонзались сразу несколько десятков тоненьких иголочек тепла, которые разгоняли кровь по телу с новой силой. Волика глубоко дышала, чувствуя приятный запах дерева: он становился особенно отчётливым, стоило печь хорошо натопить. Смола ели давала о себе знать, и в жилище начинало пахнуть истинным лесом – диким, прекрасным и загадочным.
Необузданная людьми тайга взгромоздилась на протяжённый горный хребет, вдыхая в, казалось бы, необитаемые скалы жизнь. Простые жители не осмеливались заходить в лес, прозванный Кровавым. Там обитали злейшие враги Пернатых, враждой с которыми и жило их племя. Барсы.
– Ну что ж, я вас поздравляю, – тётя широко улыбнулась, её карие глаза превратились в две узкие щёлочки. Подобный знак указывал на особое удовлетворение Вонолы чем-либо, в данном случае, выменянной рыбой. – В этот раз Клёдер вас не обманул! Что не может не радовать.
– Мне кажется, для понимания ему вполне хватило прошлого раза, – хмыкнула Волика. Она растирала между собой замёрзшие ладони. Даже тёплые варежики не спасали от вездесущего холода.
– Да, на вряд ли он это когда-то забудет… – Ворина кивнула скорее даже с сочувствием, нежели злорадством: ей было немного жаль рыбака. Познать на себе гнев Вонолы – считай, смертный приговор, поэтому спорить с ней не осмеливался никто в деревне. Тётя пригрозила пальцем воображаемому Клёдеру, пробасив: