Барс
Шрифт:
– Это были птицы. По-настоящему уродливые птицы. У части из них был лишь один глаз или их и вовсе не было, крылья изломаны и вывернуты. А ещё их крик… – Ворина резко вздрогнула, издав что-то наподобие тихого возгласа боли или страха. Волика больше не могла терпеть – она кинулась к сестре, заключила её в объятия, прижимая к груди. Девушка тут же почувствовала стук её колотившегося от страха сердца, а после выпалила, злобно глядя на проводницу:
– Хватит пугать мою сестру! Ей страшно, она устала и измучена, как вы этого не видите? Не понимаете?
– Волика, ты переходишь грань, – голос Вонолы посерьёзнел. Тётя всерьёз намеревалась оттащить непокорную племянницу от младшей, однако её остановила Келуни коротким взмахом руки.
– Не утруждайте себя, – мягко произнесла она, усмехнувшись, – это ничего не изменит. Девчушка истинная Пернатая, она не доверяет чужаку, защищает своих близких. Это, бесспорно, поступок, достойный похвалы.
– И всё же… – Вонола попыталась возразить, но была прервана всё тем же жестом Келуни и её многозначительным взглядом.
– И всё же, – продолжила проводница за Пернатую, вновь обращаясь к Ворине, – что такого необычного было в крике тех птиц?
Волика покрепче прижала к себе сестру, приготовившись успокоить её в случае новой волны неприятных мыслей о прошедшем кошмаре. Но этого не произошло. Ворине стала заметно спокойнее в объятиях сестры, в ней появилась капля уверенности. Пернатая уставилась на проводницу, а после, судорожно вздохнув, ответила на вопрос:
– Они говорили. Не кричали, не пели, как обычные птицы, а говорили со мной – как люди, как любой Пернатый из нашего племени! Но ведь эти существа – лишь птицы…
– Они не просто птицы, ты верно говоришь. Когда-то они были Пернатыми. – Проводница глухо усмехнулась. – Я всё-таки оказалась права.
Келуни направилась к месту проведения уже свершённого ритуала, подняла плащ и вновь накинула его на себя. Складчатая ткань вновь сокрыла проводницу от любопытных глаз, оставив видимыми лицо и сухие тёмные волосы.
– Правы в чём?.. – Вонола с мольбой в глазах воззрилась на проводницу. Та, похоже, не собиралась уходить.
Келуни молчала какую-то томительно долгую минуту, будто задумалась над чем-то своим. А после она, наконец, обратилась к одной только Ворине:
– В моей догадке. Птицы, являвшиеся во сне – это грешные Пернатые. У девчушки необычайный дар, ведь она способна понимать их слова, говорить с ними и даже призывать к себе на помощь. – Келуни развернулась спиной к сёстрам и добавила, по-прежнему улыбаясь: – Ворина – новая проводница.
***
Бледно-розовое солнце робко выплывало из-за островерхих пиков Воробьиного Клюва, только-только набирая силу на заре нового дня. Небо светлело на востоке, в то время как его противоположный край всё ещё был укрыт мраком уходившей ночи – тихой, спокойной и безмятежной, какой она редко бывала в горах.
Природа находилась в состоянии дрёмы, куталась в полупрозрачную тень гордо возвышавшихся скал. Речная деревня уже не спала – это Волика подметила сразу, в безмолвном одиночестве стоя на мосту и наблюдая
Прошло одно полнолуние, но окончательно оправиться Волика так и не смогла.
В тот же день после выяснения правды о таинственных кошмарах Ворина была публично провозглашена ученицей Келуни. Конечно, вся деревня возрадовалась и заликовала – Волика помнила это, словно всё произошло вчера. Даже все отряды Крылатых явились, чтобы поздравить новоиспечённую проводницу с получением долгожданного дара.
Завидовала ли Волика сестре? Конечно нет! Разве что совсем чуть-чуть.
Теперь у Ворины была магия, а вместе с ней и уважение племени, чёткий жизненный путь… он означал для неё так многое. Ворина больше не была для Пернатых робкой, застенчивой девчушкой, дочерью сошедшего с ума Воробья. Нет, она стала для них проводницей – связующим звеном с пугающим миром мёртвых. Какой почёт!
Волика взглянула в бушующий чёрный поток и не разглядела собственного отражения. Не виднелись ни голубые глаза, ни каштановые волосы. Лишь вечно встревоженная горная река.
– Однажды и у меня будет дар, – сквозь зубы процедила Пернатая, не сводя взора с бурлящей воды, – и тогда я смогу быть полезной для племени. Может, меня даже начнут уважать.
Раннее утро успело превратиться во вполне себе позднее, и девушка спешно направилась к домой. Деревянное жилище, прежде казавшееся самым милым и уютным местом из всех возможных, опустело без сестры. Ворина, прежде всего как ученица Келуни, была вынуждена переехать в жилище проводников на самом краю деревни – оттуда она уже никогда не вернётся домой.
Разлуку Волика переживала очень тяжело, как и её тётя. Однако с Вонолой, всё же, было не так одиноко и всё ещё казалось, что Ворина по-прежнему оставалась рядом с ними.
«Рано или поздно это должно было случиться, – успокаивала себя Пернатая, с тоской глядя на молчаливые стены дома, – не Ворина, так я бы получила дар и ушла со своим наставником!»
В своё время Волика рассчитывала оказаться первой, как старшая на две зимы. Но волею судьбы их дом покинула младшая из сестёр.
– Волика? Я всё утро тебя жду! Где же ты пропадала, беглянка?
Слышать этот наигранно-встревоженный голос тёти было отдельным удовольствием. Так Волика знала, что она всё ещё кому-то нужна.
– Я была у Большой Кормилицы, – натянув улыбку, пояснила девушка. Она прошла в середину комнаты к Воноле, хлопотавшей у каменной печи с непривычной для неё задумчивостью. – Смотрела на рассвет, на деревню. Впрочем, ничего важного. Ты что-то хотела?
– Если честно, да.
Вонола отвлеклась от готовки, достав из-под деревянного стола небольшую корзинку. Волика ожидала увидеть привычные баночки с папоротниковым вареньем, но там лежало нечто гораздо более ценное.